– И пусть он испортит тебе жизнь так же, как испортил ее мне».Мальчик был похож на него, как морж похож на слона. Если судить по форме носа и губам, в его жилах текло немного африканской крови, хотя он был белокожим. И глядел затравленным взглядом, будто опасался, что его станут бить. Как оказалось, эти опасения были не беспочвенны. Когда Питер, ни минуты не сомневаясь, забрал мальчика к себе, в первый же день, отмывая ребенка от слоя грязи, которой он был покрыт, служанка рыдала – вся спина ребенка была исполосована шрамами от ремня. Одни совсем уже зажили. Другие были почти свежими.Через несколько месяцев мальчик носил фамилию О’Каллахан. И постепенно учился. В первую очередь – быть любимым. И учил Питера – любить. Оказывается, он совсем забыл, что такое любить.И теперь его прорвало.Он позволил себе вспоминать. То, что так и не умерло. То, что жило в нем буйным цветом, прорастало через лед, сковывавший его даже в Африке. А он и не знал. Он не знал, что все еще тоскует по Норе Гринвуд.Он не пытался ее искать – к чему причинять себе лишнюю боль? И, может быть, причинять боль ей? Ему хватало памяти. Он знал, был уверен, что это отец выдал ее замуж. И выдал против воли. Не понимал одного – почему она молчала о помолвке? Почему не обмолвилась ни словом? Ведь все могло бы быть иначе…Иначе? Как иначе?Теперь, стоя в гостиной своего собственного дома в Ирландии, Питер О’Каллахан задавал себе тот же вопрос. Раз за разом. Он наблюдал за женщиной, тенью бродившей по дому, и надеялся, что она не видит его. Она, живая, из плоти и крови. Настоящая. Что случилось с ней, что она вынуждена работать в услужении? Где ее муж? Почему зовется своим прежним именем?Слишком много безответных вопросов. Он мог бы все узнать. Для этого не так много нужно. Знакомства и деньги. Почти для всего в жизни нужны знакомства и деньги. И одно не существовало без другого.Но она продолжала ходить по дому в своих ужасных темных практичных платьях экономки, но не мисс Гринвуд, а он желал услышать ответ от нее самой. Важен ли ответ? Нет… важен только звук ее голоса, который заставлял его мечтать о том, что не сбылось много-много лет назад.Все так же потягивая бренди и слушая вполуха Джейн, Питер равнодушно смотрел, как лакей вносит в гостиную канделябр удивительно тонкой работы.- Где ты постоянно берешь эти штуки? – спросил он вдруг невестку.Та поморгала и тихо ответила:- Этот из Дублина. Ты знаешь, я люблю все красивое, Пит.Он равнодушно кивнул, отставил бокал в сторону, встал и вышел пошатывающейся походкой. Он был то ли слишком пьян, то ли слишком взволнован. Настолько, что ноги потащили его на половину слуг, в маленькую комнатку, где девушки читали, вышивали или чинили одежду и белье по вечерам. Вернее, там почти никогда и никого не было. Кроме миссис Гринвуд.Сидя в потертом кресле, Нора пыталась читать. Она пробегала глазами по строкам, переворачивала страницы, возвращалась назад, потому что не помнила, что прочла минуту назад. Когда в коридоре раздались шаги, и негромко скрипнула дверь, она подняла голову и увидела мистера О’Каллахана.- Добрый вечер, сэр! – удивленно проговорила Нора.Он некоторое время пристально изучал ее – весь ее непроницаемый вид с книгой в руках, ужасно злился на ее темное платье, так не шедшее все еще медным волосам совсем без седины в отличие от его пышной копны, будто припорошенной снегом. Ее волосы были затянуты в тугой узел, который злил его тоже. Он подошел ближе, взял один из стульев, поставил напротив нее и сел.- Где ваш муж? – выпалил мистер О’Каллахан.Ее глаза округлились от удивления, книга с шумом упала на пол. Нора некоторое время молчала, пытаясь понять… то, что понять невозможно.- Какой муж? – недоуменно спросила она и подняла книгу.- За которого вы вышли замуж. Двадцать семь лет назад. Когда я полумертвый валялся с переломанными ребрами в больнице. Эллиот Меннерс, 7-ой граф Ратленд, - как будто заученное, произнес он.Удивление в ее глазах сменилось ужасом.- В больнице? Но как… почему… Я не знала! – слова вырывались быстро, бессвязно. – В какой больнице? А я не знала, не знала… я…И так же неожиданно замолчала, как еще минуту назад говорила. Ее частое дыхание стало сбивчивым, а глаза наполнились слезами, словно это ей сейчас переломали ребра.- Конечно, не знали, - хрипло выдохнул Питер. – Вы не могли знать. Мистер Гринвуд был бы идиотом, если бы не озаботился тем, чтобы вы остались в неведении. Он и вам нашел занятие, верно? Вы готовились к свадьбе. Даже не сообщив мне о том, что помолвлены. Так где он, ваш муж? Куда вы его дели? Почему у вас прежнее имя?- Я не понимаю, о чем вы говорите, - Нора покачала головой, прогоняя мысли, причиняющие боль. Ее отец, Питер, то, что случилось потом… Она машинально подтянула перчатку на левой руке. – Это мое единственное имя. Я никогда не была замужем. Тем более за графом Ратлендом.- Что за чушь! – он вырвал книгу из ее рук и бросил на стол, будто это книга была во всем виновата. – Я читал о вашей свадьбе в газете, когда пришел в себя. Я наизусть помню ту проклятую заметку. Хотите послушать, Нора?Она проследила глазами за книгой, потом перевела свой взгляд на него и медленно проговорила:- Я не знаю, что вы читали, мистер О’Каллахан. Но, кажется, мне лучше знать о том, что ни один мужчина не водил меня к алтарю.Сказанное очень медленно доходило до его не вполне трезвого сознания. Сперва он просто не слышал. Потом он просто не верил. Потом он понял, что она говорит правду. То, что очень легко проверить. И тут не о чем лгать. Иначе она не оказалась бы в том положении, в каком попала в этот дом – экономкой с отличными рекомендациями. Что-то внутри дернулось, кольнуло. Кровь прилила к лицу, и голова закружилась.- Но… как? – шепнул он, теперь уже сверкая глазами не от гнева, а от неизбежной муки. – Вы что? Сбежали от них?- Можно сказать, я пыталась, - глухо проговорила Нора, не глядя на него, - у меня не вышло… Но отец больше не настаивал. И увез меня в Бат.- В Ипсуиче писали, что вы с графом уехали в Париж, - пробормотал он, так же не глядя на
