или, как я уже говорил, настоящее плавает на точке движения. Мы всегда осознаем нашу внутреннюю жизнь в настоящем. Если бы, с другой стороны, настоящее было главным и точка движения стояла на нем, то мое существо должно было бы полностью отдыхать во время каждого перерыва моего самосознания (в обмороках, во сне), то есть смерть поразила бы его, и оно не смогло бы возродить свою жизнь. Предположение, что точка движения действительно зависит от настоящего (также реальное движение от времени), является, как и предположение, что пространство придает вещам протяженность, столь же абсурдным, сколь и необходимым для развития философии.
Этим я хочу сказать, что не может быть более высокой степени абсурда.
Осознавая переход от прошлого к настоящему, разум, как уже говорилось, обретает время и одновременно реальную последовательность, которую отныне, применительно к реальной индивидуальности, я буду называть реальным движением: это второй краеугольный камень имманентной философии.
Осознавая переход от прошлого к настоящему, разум, как уже говорилось, обретает время и одновременно реальную последовательность, которую отныне, применительно к реальной индивидуальности, я буду называть реальным движением: это второй краеугольный камень имманентной философии. Что это за сила, которая раскрывается в сердцевине нашего внутреннего мира? Это воля к жизни.
Когда бы мы ни вступили на путь внутри – находимся ли мы в кажущемся спокойствии и безразличии, трепещем ли под поцелуем прекрасного, мчимся ли и бушуем в дикой страсти или таем от жалости, «радуемся ли мы на небесах» или «печалимся до смерти» – мы всегда являемся волей к жизни. Мы хотим быть там, всегда быть там; поскольку мы хотим существования, мы есть, и поскольку мы хотим существования, мы остаемся в существовании. Воля к жизни – это внутреннее ядро нашего существа; она всегда активна, даже если часто не проявляется на поверхности. Чтобы убедить себя в этом, подведите самого усталого человека к реальной смертельной опасности, и воля к жизни проявит себя, неся во всех своих чертах с ужасающей ясностью стремление к существованию: ее жадный голод к жизни ненасытен.
Но если человек действительно больше не хочет жить, он немедленно уничтожает себя через это. Большинство людей только желают смерти, но не хотят ее. Эта воля – развивающаяся индивидуальность, которая тождественна движущейся сфере действенности, обнаруженной извне. Но она полностью свободна от материи. |
Я рассматриваю это непосредственное постижение силы на пути внутрь как свободное от материи, как печать, которую природа накладывает на мою теорию познания. Не пространство, не время отличают вещь саму по себе от объекта, а только материя делает объект просто видимостью, которая то появляется, то исчезает вместе с познающим субъектом.
Как важнейший результат аналитики, мы крепко держим в руках индивидуальную, подвижную волю к жизни, которая совершенно не зависит от субъекта. Это ключ, который ведет в сердце физики, эстетики, этики, политики и метафизики.
– — –
Физика
И все к небытию стремится, Чтоб бытию причастным быть. Гёте.
Ищите в себе и вы найдете все, и радуйтесь, что там
во-вне, как бы вы это ни называли, есть природа, которая говорит да и аминь всему тому, что вы нашли в самом себе. Гёте.
1.
Я не принимаю в качестве фундамента физики невидимый вид, парящий между небом и землей, метафизическую концепцию вида без костного мозга и сока; тем более так называемые физические силы, такие как гравитация, электричество и т.д., но реальную индивидуальную волю к жизни, обретенную в аналитике. Мы постигли его в самой глубине нашего существа как то, что лежит в основе (внешне различимой) силы, и поскольку все в природе действует непрерывно, а эффективность – это сила, мы вправе заключить, что каждая вещь сама по себе является индивидуальной волей к жизни.
2.
«Воля к жизни» – это тавтология и объяснение, ибо жизнь нельзя отделить от воли даже в самом абстрактном мышлении. Где есть воля, там есть жизнь, а где жизнь, там есть воля.
С другой стороны, жизнь объясняет волю, когда объяснение – это отслеживание чего-то неизвестного до чего-то известного; ведь мы воспринимаем жизнь как непрерывный поток, на импульсы которого мы в любой момент можем наложить палец, в то время как воля возникает перед нами только в произвольных действиях.
Более того, жизнь и движение – понятия взаимные, ибо где есть жизнь, там есть и движение, и наоборот, и жизнь, которая не была бы движением, была бы непостижима для человеческого мышления.
Кроме того, движение – это объяснение жизни; ведь движение – это признанная или ощущаемая характеристика жизни.
Итак, для воли к жизни движение необходимо; оно является ее единственным реальным предикатом, и к нему мы должны присоединиться держат нас, чтобы мы могли сделать первый шаг в физике.
Ясный взгляд на природу показывает нам самые разнообразные индивидуальные воли. Различие должно быть основано в их сущности, ибо объект может показать только то, что находится в самой вещи. Теперь разница проявляется наиболее четко в движении. Если мы теперь рассмотрим его более внимательно, то получим первую общую классификацию природы.
Если индивидуальная воля имеет единое, нерасчлененное движение, поскольку она сама является целостной и нерасчлененной, то как объект она является неорганическим индивидом. Конечно, мы говорим здесь только о драйве, о внутреннем движении внутри определенной индивидуальности.
Если, с другой стороны, воля имеет результирующее движение, которое возникает из того, что она разделила себя, то как объект она является организмом. Выделенная часть называется органом.
Затем организмы отличаются друг от друга следующим образом:
Если движение органов – это только раздражительность, которая просто реагирует на внешние раздражители, то организм – это растение. Результатом движения является рост.
Если, кроме того, индивидуальная воля разделилась сама в себе таким образом, что часть ее движения разделилась на движущееся и движимое, на управляемое и управляющее, или, другими словами, на раздражительность и чувствительность, которые, взятые вместе, снова
образуют всю часть движения, то, как объект, она является существом. Поэтому чувствительность (следовательно, и дух) есть не что иное, как часть движения, необходимого для воли, и такое же хорошее проявление воли, как раздражительность или остальное движение. В мире существует только один принцип: индивидуальная воля к жизни, и кроме него у него нет другого.
Чем больше часть всего движения, которая делится, т.е. чем больше интеллект, тем выше уровень, на котором стоит животное, и тем больше значение проводника для индивида; и тем менее благоприятно отношение чувствительности к остальной части неразделенного движения,| чем больше интеллект, тем больше значение проводника для индивида. тем большее значение имеет оставшееся целостное движение, которое предстает здесь как инстинкт, от которого искусственный инстинкт является ответвлением.
Если, наконец, через дальнейшее разделение оставшегося целого движения, в индивидуальной воле возникло мышление в понятиях, то он – человек.
Возникающее движение проявляется у животного, как и у человека, в виде роста и произвольного движения.
Я представляю проводника, с одной стороны, и сочлененное, а также неразделенное движение – с другой, под образом видящего всадника и слепой лошади, которые растут вместе. Лошадь – ничто без всадника, а всадник – ничто без лошади. Следует отметить, однако, что всадник не имеет ни малейшего прямого влияния на волю и может управлять лошадью по своему усмотрению. Всадник только предлагает направления, лошадь сама определяет направление своего движения. С другой стороны, наибольшее значение имеет косвенное влияние духа на волю.
3.
Дух находится в двойном отношении к воле животного и в тройном – к воле человека.
Общие отношения следующие. Сначала дух направляет, то есть указывает различные направления и принимает то, которое выбрано волей. Затем он передает это чувство воле, которую он может усилить до величайшей боли и величайшей похоти.
Третье отношение, присущее только человеку, заключается в том, что контролер через самосознание дает воле возможность заглянуть в свою
