Оливия думала о том, что ожидает Фиби этой ночью. Брачной ночью. Оттого ли ее лицо так напряжено, что она, Фиби, тоже думает об этом? О той минуте, когда перестанет принадлежать самой себе, когда… Оливия поджала губы. С ней этого не случится. Ни за что! Она так решила раз и навсегда.
Фиби слабым жестом вновь отвела предложенные сладости, и Кейто обратил внимание, что она вообще ничего не ест.
— Совсем не голодна? — спросил он.
— Кажется, нет, — ответила она, отрывая взгляд от изумрудного перстня у него на руке и впервые после пребывания у алтаря всматриваясь в его лицо.
Каждой клеточкой она ощущала его близость. Они сидели, касаясь друг друга бедрами, на бархатном двойном кресле, и Кейто порой слегка задевал ее рукой, когда тянулся к какому-либо яству. У Фиби тотчас начиналось головокружение, во рту пересыхало, слова не шли на ум.
Она понимала, что ведет себя как лунатик, как деревенская дурочка — эти сравнения и раньше приходили ей в голову, — но ничего не могла с собой поделать. В отчаянии она потянулась за бокалом с вином, но рука дрогнула, и содержимое пролилось на скатерть. Большое красное пятно на белом!
— Ой, какая я неловкая! — в ужасе воскликнула она, пытаясь промокнуть вино с помощью салфетки — не дай Бог, запачкается рукав изумрудного цвета камзола ее мужа.
— Оставь, Фиби! — Кейто перехватил ее руку. — Слуги все сделают как надо. Не порть свое подвенечное платье!
Он вырвал у нее пропитанную вином салфетку, которую она уже собиралась в растерянности положить на колени.
В его тоне ей послышалось презрение, крайняя досада. И еще, кажется, чрезмерное беспокойство по поводу наряда, принадлежавшего два года назад ее сестре. Наряда очень дорогого.
— Не понимаю, сэр, — обиженным тоном произнесла она, — почему вы так тревожитесь из-за этого платья? Оно ужасно и совершенно мне не идет.
— О чем ты? — с недоумением спросил он. — Прекрасное платье и очень дорогое. Твоя сестра…
— О, конечно! — перебила она. — На сестре оно сидело превосходно, как и все остальное. А я в нем выгляжу непристойно.
— Не болтай глупостей, девочка. Очень красивый цвет.
— Не для всех.
Кейто внимательно посмотрел на нее. Как неряшливо она выглядит в этом шикарном туалете! Волосы растрепались — неужели нельзя прибрать? Платье словно бы перекосилось. Даже бесценное жемчужное ожерелье кажется тусклой подделкой на ее шее. Пожалуй, платье действительно не очень ей к лицу, но ведь можно все-таки носить поаккуратнее. Ему стало жаль ее. Бедняжка, каково ей сейчас в таком состоянии!
— Ты делаешь из мухи слона, — сказал маркиз примирительно. — И очень мило выглядишь в этом платье.
Фиби взглянула на него с трогательной мольбой в глазах: это правда? О, пусть так оно и будет!
К счастью, подошел слуга с небольшой скатертью, чтобы постелить на залитое вином место, и Фиби пришлось отклониться так, что она коснулась щекой бархатного плеча Кейто. Вмиг исчезло все негодование, сердце оборвалось, в ушах у нее зазвенело.
Прошло еще какое-то время, и она уловила, как ее отец и Кейто обменялись многозначительными взглядами. Кровь прилила ей в лицо: вот и приблизился тот роковой час!
Отец тем временем кивнул двум ее теткам, сидевшим поблизости. Поразительно, что эти женщины осмелились, невзирая на все опасности военного времени, приехать сюда из Лондона, чтобы лично сопроводить племянницу до самой постели, как предписано традицией!
Фиби громко сглотнула.
— Уже нужно идти? — шепотом спросила она.
— Да, — подтвердил Кейто. — Пора. Ступай со своими тетками. Они тебе помогут.
Женщины уже подступали к ней — плечом к плечу, как атакующие солдаты. У них были очень серьезные лица, у этих сестер ее покойной матери, которых она почти не знала. А вот Диане они уделяли куда больше внимания во время своих редких посещений.
Фиби бросила отчаянный взгляд на Оливию. Если бы сейчас рядом с ней была подруга, а не эти незнакомые женщины! Но согласно обычаю, готовить новобрачную к первой ночи имели право только те, кто сам испытал то, что ей предстоит.
Кейто поднялся со своего места, взял новобрачную за руку и учтиво помог встать. Взоры всех присутствующих обратились к ней. Поцеловав Фиби руку, маркиз отступил в сторону, предоставив ее теткам. У всех на устах заиграли откровенные многозначительные улыбки. Многие вообще взирали с нескрываемым вожделением.
Фиби так и пылала от смущения. Как противно чувствовать на себе все эти взгляды! Она вообще не любила и боялась скопления народа, здесь же… когда все думают только об одном… рисуют в своем воображении… О Боже!
Да, пусть свершится то, что должно произойти. Она ждала и жаждала этого, не пытаясь притворяться и лгать самой себе, но под обстрелом этих пьяных глаз и похотливых улыбок желание исчезало, оставались только неловкость и стыд. Словно она собиралась сделать что-то гадкое и непристойное у всех на глазах.
Оливия смотрела на нее не мигая. Ее пронзительные темные глаза излучали любовь и сочувствие. Вдруг опустив руку в кармашек платья, она быстро вынула оттуда какую-то вещицу и положила на стол рядом со своей тарелкой.
Боже мой! Волосяное кольцо! Одно из тех, что невесть сколько лет назад в старом лодочном сарае сплела Порция из их волос и которое должно было навеки скрепить их дружбу. Не только дружбу. Тогда все трое поклялись в безбрачии, и вот теперь Фиби нарушает уговор. Впрочем, первой клятвопреступницей стала Порция, к которой чуть было не удрала Фиби, и если бы сделала это, то ничего бы сейчас здесь не происходило и ее не тащили бы как на заклание две преисполненные чувством долга женщины — в спальню к мужчине, которого она хочет и не хочет. Любит и боится…
И вот Фиби стоит посреди его спальни, куда ни разу еще прежде не заходила. Вся мебель тут громоздкая, темная. Большое кресло возле пылающего камина, инкрустированный шкафчик у изножья кровати, платяной шкаф красного дерева подле стены. На окнах тяжелые бордовые портьеры; потемневший от времени дубовый пол отполирован до блеска, на нем разбросаны ковры эпохи королевы Елизаветы.
Взгляд Фиби неудержимо тянется к неохватной постели с витыми столбиками по углам и висящими над ней гобеленами. Какая высокая! Невольно она подумала о скамейке и тут же увидела небольшой стул, поставленный, просей видимости, именно для нее: потому что иначе на эту кровать ей не взобраться. Что касается Кейто, то при его росте ему подставка, конечно, не нужна.
Фиби вдруг побледнела и сникла.
— Иди сюда, дитя, — строго сказала одна из теток, — сейчас не время осматривать комнату. Твой муж не должен долго ждать.
Она начала расстегивать платье Фиби. Та вздрогнула и невольно двинулась к огню, а тетка с ворчанием пошла за ней, продолжая освобождать ее от одежды.
