Я перестаю дышать, что-то ломается во мне, что-то взвывает нечеловеческим рыком. Но я не могу произнести и слова. Никто не может. Молчание. Ари встает на ноги, не знаю, откуда она находит силы. Но она встает. Смотрит. Не шевелится. Ее глаза заполняет мрак, я уже видел нечто подобное. Видел эту черную дрянь, которая лишала Ари рассудка. Но в следующее мгновение происходит нечто удивительное. Ошеломляющее.
По бледному лицу Ариадны неожиданно начинают скатываться угольные слезы.
Я подаюсь вперед в состоянии неподвластном описанию. Я хочу ринуться к ней, и я должен это сделать. Но мои ноги врезаются в землю, когда Ари, схватившись пальцами за лицо, испускает неистовый вопль, который отдается в уголках церкви звонким эхом.
Я резко отворачиваюсь. Она кричит, сдавливая ладонями виски, и я зажмуриваюсь, я не могу это слышать, не могу, не могу. Сломленный, мертвый голос девушки разрывает во мне каждый орган, обнажает каждый нерв. Я смахиваю пальцами пелену с глаз и нахожу в себе силы вновь посмотреть на Ари, и ссутулюсь. Ари, пожалуйста, я рядом! Я делаю шаг, а потом отворачиваюсь, потому что она валится на колени и закрывает ладонями лицо. Не могу заставить себя подойти ближе. Мои руки опускаются, словно во мне не остается сил.
— Норин? — Доносится голос Джейсона. Я поднимаю подбородок, а мужчина зовет ее.
Наверно, он не понимает, не хочет понять, что ее больше нет.
Джейсон начинает часто дышать. Резко поводит плечами, отворачивается, сжимает в кулаки пальцы и зажмуривается, как будто пытается бороться с тем, что сильнее его.
Мне становится не по себе. Мне становится чертовски не по себе.
Я уверенно иду к напарнику, но торможу, едва из его горла вырывается волчий вой.
— Твою мать.
Я никогда не видел оборотней, никогда не осознавал до конца, что обозначают слова Джейсона о том, что с ним не стоит связываться… но сейчас, когда он сдирает с себя кожу, становится в разы больше и покрывается черной шерстью, я понимаю, что дела плохи. Я в панике отшатываюсь назад и перевожу взгляд на Ариадну. Она сидит над телом тети. И от ее пальцев, то и дело, отскакивают красные искры. Здание содрогается от грома, что резко и внезапно раздается за окном. Пол под ведьмой начинает шевелиться, и, в скором счете, покрывается тонкими трещинами, которые, словно паутина, расползаются по церкви.
Все вышло из-под контроля. Абсолютно все! Теперь я должен остановить Ариадну и привести в чувство Джейсона, что кажется мне полным безумием, ведь мы не проиграли.
Мы потеряли Норин Монфор. Этой женщины больше нет.
— Ариадна, нет! — Восклицаю я и срываюсь места. Здание скрипит, звучит очередной раскат грома, и витражи разом ломаются, обрушив на нас дождь из острых осколков. Мне становится дико больно, и я морщусь от боли, но не перестаю бежать. Все это неважно. Не сейчас, не позже.
Я должен помочь Ари. — Пожалуйста! — Стены покрываются трещинами, и церковь стонет, словно подстреленное животное. — Остановись, не надо!
Я бегу к ней, видя, как огонь вспыхивает на ее руках, как она обезумевшим взглядом пялится на свои ладони и неожиданно приближает их к своему лицу.
Что она собирается сделать? Что, черт возьми, она творит?
— Нет, — восклицаю я, вспомнив слова Хэйдана: «она извинилась, а потом схватилась ладонями за лицо и сожгла себя заживо». — Ари, не делай этого!
Я перегоняю ветер, время, но внезапно на меня наваливается нечто тяжелое.
Я отлетаю к стене и отпружиниваю вперед, пытаясь удержать равновесие.
— Что за…
Хочу выпрямиться, но через секунду меня порывисто впечатывают обратно.
Приподнимаю голову и вижу перед собой желтые глаза и клыки. Человеческое лицо, изуродованное животными чертами… Это Джейсон. В его когтях застряло человеческое мясо, с его клыков скатываются слюни и густые полосы крови. Он размахивается, зарычав так громко, что у меня закладывает уши, а затем проходится когтями по моему лицу. Боль вспыхивает адская, и я испускаю стон и зажмуриваю глаза: дерьмо! Я ударяюсь головой о стену, чувствую, как кровь скатывается по лицу, заливает глотку, и рычу:
— Это же я, кретин, — раскрываю глаза, — это я, Джейсон!
Оборотень впивается когтями мне в шею, дырявя кожу, будто тесто, а я повторяю:
— Это я! Это, черт возьми, я!
Он меня не слышит. Берется руками за мои плечи, тянет на себя, а затем вновь грубо ударяет о стену. Дерьмо! Словно безвольная кукла, я хриплю в его руках, давясь своей же кровью, а он продолжает рычать, не подавая признаков человека. Он бьет и бьет. Голова в очередной раз наполняется шумом, ненужными воспоминаниями, и я повисаю в его руках.
— Джейдан, — срывается слабый шепот с моих губ, — Джейдан, остановись.
Оборотень замирает. В его ярко-желтых глазах вспыхивает нечто странное, и он так близко приближается, что я чувствую запах человеческой плоти, смердящий из его пасти.
— Это я — Мэттью, — повторяю я, только тверже и громче, а потом хватаю его за плечи и сильно сдавливаю в трясущихся пальцах. — Это я, черт возьми, и ты не перегрызешь мне глотку.
Услышал? Не перегрызешь, сукин сын. Я так не умру, Джейдан Соннер, не умру!
Оборотень внезапно импульсивно отстраняется и расставляет в стороны руки. Он на меня глядит сосредоточенно и настороженно, наверняка, обдумывая вариант, при котором он вырывает сердце из моих ребер. Но я решительно стискиваю зубы.
— Мы должны помочь Ариадне! — Выплевываю я. — Очнись сейчас же.
Джейсон наклоняет в бок голову, а я подхожу к нему и рычу:
— Там ведь тело Норин. — Меня всего трясет, колотит. — Забери ее. Давай же, быстрее.
— Норин? — Хрипло переспрашивает чудовище. Это не голос Джейсона. Но я киваю и пылко хватаюсь за его плечи. В этот момент я вдруг понимаю, что Дьявол слаб перед тем, чего у него никогда не будет и чего он никогда не испытает. Он отнял у напарника любовь к женщине, но почему-то именно имя этой женщины срывается с его уст.
— Да. Норин.
Оборотень отстраняется. Делает несколько шагов назад на волчьих лапах, и в один прыжок оказывается рядом с Монфор. Он подхватывает ее на руки, будто она стеклянная, а я, наконец, вижу Ариадну. И вижу разодранные в клочья трупы. Оторванные руки, ноги, головы. Джейсон позволил животному взять верх над человеком.
Желудок скручивается, я обещаю себе, что паника овладеет мной всего на несколько секунд.
На три секунды. Всего на три. Я считаю в уме, разглядывая лужи крови и людские внутренности, перемешанные с грязью, с пылью. Вижу, как вспыхивает молния. Внезапно с потолка валится огромная балка. Она ударяется об пол с оглушительным треском, прямо напротив Ариадны, и я посылаю к черту собственное обещание и срываюсь с места.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
