С компрадором приехал к нам также лоцман, предлагавший свою готовность отвести «Надежду» в Типу[149]. Оставаться на открытом Макаоском рейде было опасно как ради морских разбойников, так и ради времени года. Итак, я, отправив за час прежде лейтенанта Левенштерна в Макао для извещения губернатора о нашем прибытии и намерении итти в Типу, приказал поднять стеньги и реи и сняться с якоря. В два часа пополудни остановились мы на якоре в Типе, куда пришел с нами вместе английский бриг об 18 пушках. Как скоро убрали мы паруса, то приехал к нам офицер с сего брига и другой с малого португальского военного судна о 12 пушках. Португальский офицер, быв приведен ко мне в каюту, потребовал женевского вина.
Я не знал, что делать: досадовать ли на его наглость, или оной смеяться, однако, при всем том велел тотчас подать ему стакан горячего вина, которое хотя было к худо, но португалец хвалил его много. Оказанная нами ему холодность в приеме скоро побудила его нас оставить. От посещения английского офицера, напротив того, чувствовали мы большое удовольствие. Сей рассказал нам, что бриг, на коем он служил, посылай был за несколько недель только назад в Вампу командором находящейся в здешних водах эскадры[150] для того, чтобы требовать от наместника провинции 80000 фунтов стерлингов за взятое им в приз близ Манилы испанское судно, которое во время жестокого шторма разбилось у южных берегов Китая и ограблено жителями.
Известно, что китайские законы запрещают военному судну входить в устье Тигриса (Bocca Tigris). Оные нарушены в первый раз[151]. Бриг нашел вход в Вампу без лоцмана. Начальник оного явился в Кантон с 12 вооруженными солдатами, чтобы вынудить требованную сумму. Сия дерзость привела наместника в удивление, но, вероятно также и устрашила его. Если бы китайцы не были крайне робки, то, конечно, отмстили бы за сию обиду. Они оказали, по оставлении уже отважным англичанином Кантона, свое мщение, но только особливым, свойственным им, образом.
Нас уверяли, что наместник в наказание дерзости английского капитана наложил на Когонг[152] великую денежную пеню, хотя дело сие нимало до него не касалось. Принятие таковых мер чиновниками китайского правительства, по крайней мере в Кантоне, весьма нередко. Сии насилия, может быть, скоро причинят бедственные последствия. Морские разбойники, наводящие теперь страх на южную страну Китая, а особливо в Кантоне и Макао, суть не что иное, как жители южных провинций сего государства, которые, быв доведены угнетениями самовластвующих мандаринов до крайности, прибегли к сему последнему средству для облегчения своего жалостного положения.
Пополудни в 3 часа возвратился лейтенант Левенштерн от губернатора, который приняв его весьма ласково, не упустил обнаружить, что он, будучи с китайцами не в добром согласии, приведен прибытием нашим в некое беспокойство, а потому и желает, сколько возможно скорее, увидеться со мною. Китайцы требовали от губернатора немедленного извещения: военный ли корабль наш? Ибо в одном только сем случае можно оставаться в Типе. Если бы корабль был купеческий и мы не имели бы намерения итти в Вампу, тогда не позволили бы нам стоять на якоре в Типе. Одни только португальские купеческие корабли пользуются сим правом.
В следующее утро отправился я к губернатору и объяснил ему, что «Надежда» есть корабль военный, но что я имею повеление в пользу Американской компании погрузить в оном часть китайских товаров, для коих на «Неве» не достанет места, и что я пошел бы в Вампу, если бы «Нева» уже здесь находилась, но теперь должен дожидаться ее прихода. Сии обстоятельства привели как губернатора, так и меня в немалое недоумение. На вопрос, учиненный мне самому китайцами об определительности нашего плавания, принужденным нашелся я отвечать, что мы не пойдем в Вампу, и что пробудем в Типе около трех недель только, чтобы запастись здесь водою и провизией для обратного плавания в Европу.
На таковой ответ решился я потому более, что губернатор и Бахман, сочлен голландской фактории, оказавший нам много приязни, меня уверили, что как скоро придет «Нева», тогда очень удобно будет испросить позволение на приход в Вампу, ибо выгода от приходящих туда кораблей для чиновников правительства и купечества столь велика, что они не сделают в том никакого затруднения. Губернатор данным мною китайцам ответом освобожден был от беспокойства, ибо в противном случае надлежало бы ему дать нам позволение оставить рейд Типу дней через несколько, в продолжение коих принужден бы я был взять к себе на корабль множество китайских таможенных чиновников, которые удобно могли бы подать повод к неприятным последствиям.
Положение португальцев в Макао стеснено чрезмерно, наипаче же обременительно положение губернатора по причине частых его сношений с китайским правительством. Хотя губернаторы и поступают с величайшею во всем предосторожностью, однако, случаются иногда происшествия, в коих они, без крайней потери уважения к своей нации, мало чтимой и теперь китайцами, не смеют соглашаться на требования. За несколько месяцев перед приходом нашим последовало приключение, доказывающее то очевидно. Один, живший в Макао португалец, заколол китайца. Убийца, быв богат, предлагал родственникам умерщвленного некую сумму денег, дабы, скрыв происшедшее, не объявляли о том правитель-ству. Родственники согласились и получили 4000 пиастров.
Но едва выданы были только деньги, вдруг донесено о смертоубийстве китайскому начальству, которое потребовало от губернатора немедленной выдачи виновного. Губернатор в том отказывает и объявляет, что убийство учинено в Макао, что он португальца предаст суду и что, если обличен будет в злодеянии, осудит его по законам португальским. Китайцы, не быв довольны сим ответом, приказывают вдруг запереть все лавки и запрещают доставление жизненных потребностей в Макао. Губернатор, имевший в запасе провизии для гарнизона своего на два года, не устрашается угроз сих и не выдает китайцам преступника. Суд между тем производят; убийца обличается и предается смертной казни. Китайцы, собравшись, отваживаются на покушение овладеть насильственно преступником в то время, когда поведут его на казнь. Губернатор повелевает собраться войску, зарядить на батареях пушки ядрами и картечью и ожидает нападения китайцев. Сии, устрашившись настоятельного принятия мер губернатором, не отваживаются на исполнение своего предприятия и возвращаются обратно под предлогом, что они наказанием преступника совершенно довольны, и доброе согласие опять восстанавливается.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
