спальню. Нога выглядывает из-за рамы. Я отодвигаюсь в сторону, медленно обнажая все больше и больше тела, пока не узнаю Тристана.
Мое сердце замирает при виде него. Он сидит на краю своей кровати, склонив голову вперед, между согнутых ног, его локти покоятся на коленях. В правой руке у него полупустая бутылка виски.
- Тристан, - шепчу я, и в горле у меня образуется комок.
Он поднимает голову, и у меня перехватывает дыхание, но облегчения не следует. Взгляд, которым он одаривает меня, затравленный. Он смотрит прямо сквозь меня, как будто меня там вообще нет.
Я бросаю сумку, сбрасываю пальто и поспешно скидываю туфли, все это время не сводя с него глаз. Его взгляд тоже не отрывается от меня, пока я приближаюсь. Его глаза стеклянные и безжизненные.
- Что случилось? - Спрашиваю я, обхватывая ладонями его лицо и опускаясь на колени между его ног. Я осматриваю его тело, но он кажется в порядке, по крайней мере физически. Он невидяще смотрит на меня, пока я провожу руками по всему его телу. - Что случилось?
Я никогда не видел его таким , таким пустым. Несмотря на то, что он смотрит на меня, в его глазах нет обычной интенсивности или веселья, которые я успела полюбить. Он всего лишь оболочка самого себя.
- Что случилось, малыш? - Повторяю я, обхватывая обе стороны его лица в яростных объятиях.
Он осматривается мертвым взглядом на разгромленную квартиру. Наконец, после молчания, которое кажется вечностью, он бормочет: - Я заварил гребаный бардак.
Значит, это он разгромил свою квартиру. Я прижимаю его лицо к своему плечу, крепко прижимая к себе. Моя рука ласкает его щеку, когда я обнимаю его.
- Не беспокойся об этом, это легко поправимо. Ты в порядке?
Он отстраняется, его голова падает на матрас позади него, его глаза пьяно смотрят на меня из-под полуопущенных век.
- Он не должен был…Он не должен был.
Он бормочет слова, из-за опьянения их трудно разобрать. - Кто чего не должен был делать? - Я убираю его восхитительно растрепанные волосы с его лба, успокаивающе проводя пальцами по прядям. - Поговори со мной.
- Тесс написала мне после твоего ухода. Судя по всему, наша мать в больнице. Наш отец поместил ее туда.
Холодок ползет по моей спине, замораживая мои руки в середине ласки на его теле.
- Ты хочешь сказать... он причинил ей боль?
Он кивает, в его взгляде ясно читается страдание. - Сломал ей глазницу и левое запястье.
Я проглатываю испуганный вздох, готовый сорваться с моих губ. Неудивительно, что он так расстроен. Мое сердце болит за них обоих. Я могу только представить, какой страх она, должно быть, испытывала. Мое испытание меркнет по сравнению с ее, но страх уже был смертельным. Он остается с тобой еще долго после того, как удары прекратились.
Мне больно просто думать о том, что ей пришлось пережить это, о том, что она находится в больнице, особенно когда один из ее детей так далеко от нее.
- Он не должен был – Я должен был быть там, - яростно говорит он, резко обрывая себя и переключая мысли. - Я мог бы остановить его, если бы был там, - внезапно бушует он, вскакивая на ноги и заставляя меня потерять равновесие.
Я падаю обратно на задницу с тихим стоном, морщась, когда мой копчик соприкасается с землей.
Его взгляд опускается на меня, когда я издаю страдальческий звук.
- Черт. Черт, прости, - говорит он, присаживаясь передо мной на корточки и хватая меня за предплечья. - Я все порчу, прости. - Его голос немного маниакален, глаза широко раскрыты и безумны, когда он осматривает меня на предмет каких-либо травм.
-Привет, - говорю я, обхватывая его затылок одной рукой, а спину другой, притягивая к себе. - Эй, - повторяю я, заставляя его посмотреть мне в глаза. - Я в полном порядке, тебе не о чем беспокоиться, хорошо?
Он кивает и обнимает меня, прижимая к себе.
- Я люблю тебя.
- Я тоже тебя люблю.
Он прижимается своим ртом к моему, и я чувствую вкус виски на его губах, на его языке. Я чувствую его вкус, как много раз в прошлом, когда у него, возможно, не должно было быть такого вкуса. Я не думаю, что у него есть зависимость, но у него определенно есть склонность, которую я считаю нездоровой.
Я отстраняюсь, не сводя глаз с его лица, и обхватываю рукой горлышко бутылки. Он молча наблюдает за мной и не двигается, когда я медленно вытаскиваю его из его руки и убираю.
- В том, что случилось с твоей мамой, нет твоей вины. Единственный человек, который виноват, - это твой отец. - Я закрываю и откатываю бутылку набок. - Ты не можешь взваливать на себя такой груз ответственности, это несправедливо. Ты ничего не мог бы сделать, все, что ты можешь сделать сейчас, это быть рядом со своей мамой. - Я мягко толкаю его назад, чтобы он сел. Я забираюсь к нему на колени, ставлю ноги по обе стороны от него и начинаю покрывать нежными поцелуями его подбородок. Он позволяет мне, не сопротивляясь моему лидерству и обхватывая мою талию руками. - Тебе так легко заботиться обо мне, присматривать за мной и быть уверенным, что со мной все в порядке. Похоже, ты делаешь то же самое для своей мамы и сестры. - Я прижимаюсь губами к его уху, одновременно проводя успокаивающими круговыми движениями по его спине и плечам. - Ты должен найти немного такой же доброты и сострадания к себе, малыш. Ты не можешь отдать все это просто так.
- Я думал, что она будет в безопасности. Так и должно было быть.
Он повторяет это снова и снова, бормоча слова у моей кожи, пока я обнимаю его. В конце концов, он встает, увлекая меня за собой на кровать. Он кладет меня рядом с собой, его рука обвивается вокруг моей талии и прижимает меня к нему.
✽✽✽
Глава 41
Тристан
За последние пару месяцев мое потребление алкоголя постепенно уменьшилось. Выпивка больше не была тем, о чем я думал, потому что мне не нужно было заглушать себя, когда я был рядом с Нерой.
Я только однажды появился в Sambour с запахом спиртного, и Лука дал совет, который заставил меня убрать бутылку.
Он сказал мне: “многие повара пьют, и по множеству разных причин. Я не осуждаю тебя, я просто даю тебе понять, что твой вкус намного острее, когда ты трезв.
Он был прав, и в сочетании с Нерой рядом со мной я не пил в
