В этой хижине взад и вперед расхаживал человек. Прислушиваясь к шуму волн, он, казалось, кого-то ждал. Наконец за дверью послышались шаги, и к хижине подошли две женщины.
Незнакомец спросил их:
— К кому вы?
— К Фанфаро,— ответила одна из них.
В комнату вошли Луиза и Перепелочка. Увидев при свете лампы лицо человека, Перепелочка вскрикнула.
— Войдите и не бойтесь! — сказал юноша.— Вас пригласил сюда я.
— Но где же Фанфаро? — тревожно спросила Перепелочка.
— Уповайте на Бога и ждите!
За окном снова послышались шаги, и в дверях показались еще две женщины.
— К кому вы? — спросил юноша.
— К Фанфаро,— был ответ, и в хижину вошли Ирена де Сальв и Лизетта.
— Господин де Монферран! — вскричала Ирена.
— Да,— ответил Анатоль,— это я!
Ирена, Лизетта и Перепелочка спросили в один голос:
— Где же Фанфаро?
* * *
Каким же образом они все сошлись в этой хижине?
В ту ночь, когда тело гимнаста было увезено из городской больницы, Лизетта с Перепелочкой и Ирена получили каждая по записке следующего содержания: «Всем тем, кому дорог Фанфаро… Приезжайте немедленно в Гавр и придите к хижине рыбака Пьера. Ждите и надейтесь. Друг.»
Монферран тоже получил письмо, в котором на него возлагалось известное поручение…
Все подступили к нему с расспросами.
— Я ничего не знаю,— ответил Анатоль.— Но я надеюсь и жду.
— Где же Жирдель? — спросила Перепелочка.
— Не знаю,— сказал Анатоль,— но полагаю, что полученные нами записки — от него.
Перепелочка подошла к Ирене де Сальв… Она давно уже убедилась в том, что Фанфаро не будет принадлежать ей, и теперь шепнула Ирене:
— Как хорошо, что вы приехали! Я вижу, что вы любите его!
Ирена молча пожала ей руку.
Графиня де Сальв когда-то по капризу влюбилась в гимнаста и смотрела на свою привязанность к нему, как на мимолетное увлечение. Но теперь в ней произошел переворот. Гордая аристократка забыла все, бежала из дому и поспешила к тому, кому она отдалась всецело…
Взглянув на Перепелочку, Ирена поняла все.
— Вы любите его? — тихо спросила она.
— Да,— ответила Перепелочка,— но он любит вас, и потому я уступаю его вам.
Девушки обнялись.
Между тем помешанная присела в уголок и не отвечала ни на слова, ни на ласки Лизетты. Она думала о своем Жаке.
Анатоль, стоя у окна, не сводил глаз с моря. Он искренне привязался к Лизетте и говорил самому себе: «Если я возвращу ей брата, то, может быть, она полюбит меня».
И теперь с тревогой в сердце он ждал условного сигнала. Вдруг раздался выстрел, и над морем взвилась ракета.
— Идите все сюда! — вскричал Монферран.— Идите и смотрите!
Все бросились к окну.
На море показалась довольно большая лодка, она пристала к берегу, из нее вышли трое. Один из них, обгоняя остальных, поспешил к хижине.
Дверь распахнулась, и в комнату вбежал Фанфаро.
— Фанфаро! — вырвалось у всех.
Ирена и Перепелочка плакали от радости.
— Брат мой! — вскричала Лизетта.
Следом вошел Жирдель.
— Слава Богу! — крикнул он.— Наконец-то удалось.
Фанфаро бросился к Луизе и со слезами на глазах произнес:
— Матушка, бедная моя матушка!
Помешанная обняла юношу и зарыдала.
— А теперь в дорогу! — весело крикнул кто-то, вбегая в комнату. Это был Бобишель. Перепелочка бросилась ему на шею, а Ирена подошла к Фанфаро.
— Я здесь,— спокойно сказала она.
Фанфаро с чувством пожал ей руку.
— Да, нелегко было выручить нашего голубчика! — сказал Жирдель.— С помощью Симона, которому мы немного намяли бока, мы напали на след Фанфаро и догнали карету маркиза в двух милях от Парижа. Рассказали Лабарру суть дела, доктор привел Фанфаро в сознание, и нам отдали его, а Фужерез поехал дальше, увозя с собой тело виконта де Тализака.
— А где же Лабарр? — спросил Анатоль.
— Господин Лабарр ждет нас в лодке. Этот негодяй Симон, наверное, донесет на нас, и поэтому нам надо немедленно бежать. Здесь совсем недалеко от берега стоит готовое к отплытию судно, которое увезет всех нас в Африку…
Наступил момент разлуки. Вошел Лабарр.
— Маркиз де Фужерез,— сказал он почтительно,— все готово к отъезду.
Все посмотрели на него с удивлением.
Кого он назвал маркизом? Фанфаро встал.
— Не называйте меня маркизом,— сказал он,— мое имя — Жак, и я приемный сын Жюля Фужереза.
К нему подошла Ирена.
— Жак,— сказала она,— когда-то вы сказали мне: «Заставьте полюбить себя!» Исполнила ли я ваш совет?
— Я люблю вас,— ответил Фанфаро.
— И вы назовете меня своей женой?
Перепелочка вздрогнула.
— О, если бы вы знали, Фанфаро, как она любит вас! — сказала она.
Бывший гимнаст смахнул невольную слезу.
— Благодарю вас, мои дорогие и преданные друзья! О, зачем должны мы покинуть Францию и вдали от родины искать мира и покоя!
— Даст Бог — вернемся,— добавил Жирдель громко.— А теперь — в дорогу!
— Итак, вы уезжаете? — спросил у Лизетты Анатоль.
— Могу ли я покинуть брата? — ответила девушка.
— В таком случае,— энергично сказал де Монферран,— и я поеду с вами, чтобы бросить праздную жизнь и зажить честным трудом. И вы мне в этом поможете!
* * *
Маркиз де Фужерез похоронил тело своего сына, виконта де Тализака, а затем бесследно исчез.
Мадлена сошла с ума и отравилась.
Бобишель женился на Перепелочке, которая вышла за него из-за его любви к Фанфаро. Луиза и Лабарр умерли… Симон поступил в сыскную полицию.
Робекаль, которому смертную казнь заменили пожизненной каторгой, пытался бежать и при этом был убит часовым.
Ролла открыла игорный дом и во время происшедшей между ее гостями ссоры была зарезана.
Таков приблизительно был рассказ Фанфаро. Мы дополнили его многими подробностями, которые он, по своей скромности, опустил.
Прошло много лет. Маленькая колония мирно и счастливо проживала в Алжире. Эти люди забыли свои страдания и простили своих врагов.
Сперо вскоре поправился. Наступил день возвращения во Францию.
— Мой милый Фанфаро,— сказал граф,— неужели мы никогда не увидимся с вами?
— Может быть и увидимся,— с улыбкой ответил бывший гимнаст.— Меня иногда берет тоска по родине…
— В таком случае,— продолжал Монте-Кристо,— если судьба разлучит меня с сыном, могу ли я рассчитывать на вас?
— Клянусь вам в этом! — был ответ.
— И мы тоже, — сказал Жирдель.— Мы все пожертвуем жизнями за сына графа Монте-Кристо, и горе тому, кто обидит его.
