Авторитетные ученые-атомщики Соединенных Штатов безо всяких сомнений относят ОГФУ к ядерным отходам и проводят их захоронение. А нынешний руководитель Росатома Сергей Кириенко, известный миру лишь как творец опустошительного дефолта, уверяет общество в огромной ценности «хвостов» и призывает свозить их со всей планеты на русскую землю по 60 центов за килограмм. Дескать, лет через 10-20 из этого сырья можно научиться получать оксид для АЭС с реакторами на быстрых нейтронах.
Кириенко — один из опричников путинского режима и тоже горазд наводить тень на плетень. В России нет технологий переработки ОГФУ, что-то не очень совершенное предложили за громадные деньги французы. К тому же, себестоимость электроэнергии АЭС с реакторами на быстрых нейтронах непомерно высокая — недаром в мире таких станций раз-два — и обчелся. А сотни тысяч тонн смертельной заразы вечным грузом будут лежать под дождями в ржавых контейнерах, чадить и просачиваться в речки, отравляя страну.
Даже в этом кто-то найдет утешение: на сибирские территории, загаженные отвальным гексафторидом урана, не будет зариться Китай. А что до судьбы обитающего там русского народа, так его, как заявляют вожди Бнай Брита, накопилось больше, чем надо.
Объемы затрат России на экологическую помощь Западу Кремль старается держать в секрете. Но знакомые мне военные информацию от друзей получали полную. На свою Армию денег нет, а их швыряют под ноги натовцам. Разве не видит этого Путин? Они пока еще отделяли его от ельцинского Двора, от генеральной линии бывшего Кормчего.
Но дальнейшие шаги Владимира Владимировича окончательно развеяли их иллюзии. Военных, конечно, встревожило, что ельцинский протеже не начал выгребать справедливость из пепла, а принялся спешно свое владычество укреплять и накачивать могуществом придворную камарилью. Кое-какие преграды еще оставались на пути к узурпации власти — федерализм, самодовлеющий Совет Федерации, многопартийная система, не управляемая вожжами из Кремля. Различными кройками-перекройками все эти преграды сводились на нет. Разбухал репрессивный аппарат.
Но знакомых моих как военных интересовали в первую голову перспективы Вооруженных сил.
Играл желваками молодой президент, давая кому-то острастку с телеэкранов за развертывание натовских баз у самых российских границ. Западным генералам оставалось вытряхивать кое-что из штанов и втыкать штыки в землю. Не втыкали. Знали: это были слова. А на деле Путин продолжал политику Ельцина и добивал Армию.
Дружное трио— президент, ручная Госдума и беззаботный премьер Михаил Касьянов — повело тотальное наступление на социальные права военнослужащих.
Наперсточник никогда не признается, что собирается вас облапошить. Будет обещать только выигрыш. Плутовство с правдой не уживаются. И это благородное трио начало отбирать у нищих военных последнее, тоже «в целях повышения их материального благосостояния». Им чуть-чуть приподняли зарплату, тут же съеденную инфляцией. Зато выскребли многочисленными поправками из федеральных законов все преференции военных.
Олигархам снизили подоходный налог (с 35 до 13 процентов), а им ввели. Заставили раскошеливаться на земельные участки, где жены армейцев выхаживали петрушку с укропом. Отменили льготы по 50-процентной оплате жилья, коммунальных услуг и пользования телефоном. Лишили права на бесплатный проезд в общественном транспорте и так далее и так далее. Военных выставляли на паперть.
Этот крутой накат, как бы венчал разгром и деградацию вооружений.
Люди из последних сил держались в частях, уповая на здравый смысл новой кремлевской власти. Надежды рухнули. Начался Великий Исход офицеров из Армии. За 2000 — 2002 годы из Вооруженных сил России уволилось 44 процента лейтенантов и старших лейтенантов, 33 процента капитанов, 30 процентов майоров. Половина выпускников военных училищ отказались от службы. Оставались ветераны, кому надо было продержаться до пенсии.
Перспективы Российской Армии, а с ней и безопасности нашей страны стали ясны даже ребенку.
Мои знакомые больше не терзали себя разгадками истинного лица Путина. А только повторяли, насколько верна поговорка: «Кто от кого, тот и в того».
И когда в конце 2001 года Путин наградил Ельцина орденом «За заслуги перед Отечеством I степени», они уже без тени уважения к дарителю, с подначкой спрашивали меня: не знаю ли я, какое отечество имел ввиду наследник «царя Бориса».
Ну откуда мне это знать!
Я только улыбался, читая рождественские сказки Бориса Николаевича и членов его семейки, как он среди мелких чиновников выискивал продолжателя своего бессмертного дела. В большом табуне замов руководителя администрации, менявшемся постоянно, приметил башковитого парня, готового лечь за Россию на амбразуру, и положил на него глаз. (Интересно, Путин здоровался с ним в коридоре, вынимая текст из кармана, или тогда он мог что-то говорить без бумажки?))
Годы тесного общения с Ельциным не позволяют мне верить розовым байкам. Партийно-вельможная выучка расходовать свое внимание на людей, в зависимости от их статуса, укоренилась в нем прочно. «Царь Борис» никогда не опускал взгляда на кадры ниже определенной планки, а должность зама руководителя Администрации была где-то там, в полуподвале. Она приобрела вес при политических недорослях, которые вообще не в состоянии обходиться без помочей.
У Ельцина был первый помощник Виктор Илюшин — его Борис Николаевич привез с собой в Москву из Свердловска и ставил намного выше всех из своей челяди. Так даже ему он отводил место только в своей передней. Однажды мы сидели с Ельциным вдвоем в его кабинете: пили чай за журнальным столиком и вели долгий разговор. У Илюшина, видимо, подпирало время, он тихо зашел и стал совать Борису Николаевичу какие-то бумаги. Ельцин, увлеченный беседой, отодвинул бумаги локтем, помощник опять подсунул их к нему. Дело есть дело.
— Вон отсюда! — сверкнул глазами Борис Николаевич. Илюшин вздрогнул, повернулся и чуть слышными шагами удалился из кабинета.
Я начал выговаривать Ельцину: зачем же он так со своим давним соратником. Борис Николаевич меня остановил.
— Мы с вами политики, — сказал он и ткнул рукой в сторону двери, за которой только что скрылся Илюшин. — А они — прис-с-слуга!
Ельцин мало верил в бескорыстную преданность людей и старался подвесить свое окружение на прочные крючки. Совместные с охранником глубокие порезы на руках и смешение крови — не пьяная блажь Бориса Николаевича. Он считал, что этот гангстерский ритуал — клятва на крови — соединяет верность подельников намертво. И спокойно поручал им «особые миссии».
В неопровергнутом Кремлем интервью столичной газете («МК», 03,11,99 г.) Александр Коржаков рассказал, как Борис Николаевич дал ему указание «замочить» Юрия Михайловича Лужкова. Но он его не выполнил. На вопрос корреспондента: кого еще приказывал ему «замочить» Ельцин, Коржаков ответил: «Хасбулатова и Руцкого в 93-м году». Тоже не выполнил. И как бы в оправдание своей недисциплинированности побратим «царя Бориса» на крови пояснил: «Убить легко. Но потом надо убить того человека, который убил. Потом — через несколько минут— убить того человека, который убил того человека, который убил... Итак целую цепочку, чтобы потом, хотя бы на 90 процентов быть уверенным, что это не всплывет». Чуть-чуть раздражало обитателей Кремля, когда что-то подобное всплывало.
Материальными приманками или «тошными» поручениями Ельцин повязывал людей по рукам и ногам, чтобы не дать им возможность впоследствии отступить. Те, кто не хотел клевать на наживку — уходили. Те, кто соглашался — были в фаворе, быстро поднимались вверх по служебной лестнице.
Но каждого из таких, по правилам тайных братств, сначала подбирали и на чем-то испытывали очень близкие Ельцину люди. Затем уверенно рекомендовали вождю: «Вот тот человек, который готов выполнять любые дьявольские задания».
Невозможно было при позднем Ельцине, как говорится, за голубые глаза вспорхнуть из третьего ряда прислуги в первые ряды властителей.
И еще, в качестве допущения. Если «царь Борис» запросто поручал «замочить» преданного Лужкова, почему бы ему не дать кому-то задание организовать убийство готовившего его свержение Льва Рохлина? Представителям системной и внесистемной оппозиции это не по плечу, а вот НАДсистемная оппозиция, думаю, проверит, у кого, после ухода Коржакова, появился шрамик на руке от пореза и смешения крови с кровью хозяина Кремля. Тут не важно, кто нажимал на курок и кого обвинило наше левосудие. При умелой организации дела можно подвести под монастырь святую Деву Марию. Важно посмотреть, у кого с июля 98-го года бурно пошла в рост карьера и чьи доверенные люди после этого сами отправились на погост. От прямых свидетельств избавиться можно, а косвенные всегда выпирают острым углом
