В 1930 году в Берлине вышла книга Л.Троцкого "Перманентная революция". Во введении автор пишет, что, находясь в ссылке в Алма-Ате и коротая вынужденный политический досуг, он "с карандашом в руках перечитал свои старые работы по перманентной революции"[18]
Троцкий отмечает, что первая русская революция разразилась через полвека с лишним после полосы буржуазных революций в Европе и почти через 35 лет "после эпизодического восстания Парижской Коммуны". Европа успела порядком отвыкнуть от революций. Россия их вообще толком не знала…
Пожалуй, в наиболее концентрированном виде сущность своей концепции (Троцкий почти нигде не упоминает Парвуса, предпочитая ссылаться иногда лишь на основоположников марксизма) автор изложил следующим образом: "Перманентная революция, в том смысле, какой Маркс дал этому понятию, значит революция, не мирящаяся ни с одной из форм классового господства, не останавливающаяся на демократическом этапе, переходящая к социалистическим мероприятиям и к войне против внешней реакции, революция, каждый последующий этап которой заложен в предыдущем и которая может закончиться лишь с полной ликвидацией классового общества"[19]. Думаю, что формула Троцкого достаточно полно характеризует как сущность революционного процесса, так и его радикальную этапность, завершающуюся лишь с ликвидацией классов.
Сегодня мы знаем, что в этой абстрактной схеме многое оказалось совершенно эфемерным, умозрительным, нереальным. Пренебрежение "демократической идеологией", форсированный переход от этапа к этапу, наивная убежденность в возможности "полной ликвидации классов" были присущи не только Троцкому. Несмотря на то что большевики, особенно после смерти Ленина, формально предали анафеме теорию перманентной революции Троцкого, в первые годы после Октября они фактически следовали постулатам этой радикальной схемы. Да и не только в первые годы. За время существования Советской власти мы неоднократно оказывали всяческую поддержку тем странам и народам, где "созревают" революционные условия. И в развитие этой идеи такая "помощь" оказывалась. Достаточно было признать "антиимпериалистический характер" того или иного режима, как ставился вопрос о крупной материальной, финансовой, экономической, а иногда и военной помощи. В этом смысле все советские руководители были "троцкистами"…
Но только ли имя Троцкого дискредитировало эту теорию? Думается, проблема сложнее. С окончанием гражданской войны большевистские вожди с горечью убедились, что желанная, так ожидаемая мировая революция не свершилась. В этих условиях нужно было определяться со своей, российской. Способна ли она выжить? Можно ли социализм строить в одной стране? Есть ли у него перспективы в национальных рамках? Троцкий на эти вопросы отвечал однозначно отрицательно. "Завершение социалистической революции в национальных рамках немыслимо… она не получает своего завершения до окончательного торжества нового общества на всей нашей планете"[20]. Вот где скрывались главные причины яростных нападок на теорию Троцкого: он не верил, не хотел верить в возможность победы социализма в одной стране! Однако Троцкий, утверждая, что "социалистическая революция начинается на национальной почве, развивается на интернациональной и завершается на мировой"[21], совсем не отрицал жизнеспособности первой земли социализма, но видел завершение процесса лишь в глобальном масштабе. Автор концепции справедливо восставал против чрезмерной изоляции, отделения демократических задач от задач социалистических ("теория Сталина — Бухарина… противопоставляет, наперекор всему опыту русских революций, демократическую революцию социалистической…"[22]). Однако запоздалые пояснения Троцкого, сделанные им после его высылки, уже не могли быть услышаны в Москве, вернее, их не хотели слышать.
Вскоре после смерти Ленина после небольшого затишья в междоусобной борьбе лидеров вновь наступило ее резкое обострение. В это время Троцкий часто болел, подолгу — находился на юге, работая над первыми набросками воспоминаний о Ленине. В Кисловодске Троцкий написал свои известные "Уроки Октября" (предисловие к третьему тому собрания сочинений), в которых не только пытался расставить всех лидеров по их "историческим местам", но и доказать, что правильность его взглядов о перерастании буржуазно-демократической революции в социалистическую неопровержимо подтверждена самой русской историей.
Этого триумвират в лице Сталина, Зиновьева и Каменева перенести не смог. Собравшись на квартире у последнего 16 октября 1924 года, они разработали детальный план первой массированной атаки на Троцкого. Среди направлений главных ударов фигурировало и такое: разоблачение несостоятельности теории перманентной революции Троцкого. Подав "команду" к атаке, Сталин, Зиновьев и Каменев и сами включились в публичные выступления против одного из "выдающихся вождей". Десятки статей и сборников, митинги и речи партийных руководителей разных рангов преследовали одну цель: политически и теоретически скомпрометировать Троцкого, преуменьшить его реальную роль в революции и гражданской войне, представить в общественном мнении как несостоятельного идеолога. Троцкий был потрясен. Он тяжело переживал этот массированный натиск, понимая, что его инспирировало высшее партийное руководство во главе со Сталиным. Оставшись в этом руководстве фактически в полном одиночестве, Троцкий пытался объяснить свое молчание нежеланием разжигать костер внутрипартийной борьбы. В его фонде сохранился черновой набросок письма в "Правду":
"Письмо в редакцию
(В ответ на многочисленные запросы)
У.т.!
Я не отвечаю на некоторые специфические статьи, появившиеся в последнее время в "Правде", руководствуясь соображениями об ограждении интересов партии, как я их понимаю…"[23]
После издания "Уроков", где бы ни появлялся Троцкий, ему прежде всего задавали вопросы о перманентной революции. Неискушенные люди видели в этом непонятном термине что-то таинственно-загадочное или подспудно-антиреволюционное. В мае 1924 года, выступая перед работниками печати, Троцкий, перебирая в руках множество записок, выделил главный вопрос: "Товарищи интересуются, в каком отношении теория перманентной революции стоит к ленинизму?
Мне лично и в голову не приходило вопрос о перманентной революции превращать в актуальный. Ведь идея перманентной революции была формой теоретического предвосхищения будущего развития событий. События, которые этой теорией предвосхищались, произошли: Октябрьская революция совершилась. Сейчас вопрос о перманентной революции имеет теоретико-исторический, а не актуальный интерес". Затем, желая подчеркнуть, что Ленин был его единомышленником, Троцкий продолжает: "Были ли у меня расхождения с тов. Лениным в отношении захвата власти в октябре, в крестьянской политике — в октябре и после октября?" И, помолчав, твердо добавляет:
