вроде ивы для корзин и т. п. Катон пишет:
«Если ты меня спросишь, какое имение поставить на первом месте, я скажу так: „Сто югеров земли, занятой всеми культурами и находящейся в самом лучшем месте, на первом месте стоит виноградник, если он дает хорошее вино или много вина, на втором — поливной огород, на третьем — ивняк, на четвертом — оливковый сад, на пятом — луг, на шестом — хлебное поле, на седьмом — лес, с которого режут ветви, на восьмом — сад, где лозы вьются по деревьям, на девятом — лес, дающий желуди“».[229]
Таким образом, по доходности Катон ставит хлебное поле только на шестое место.
Италийское поместье до известной степени носило натурально-замкнутый характер. Будучи снабжено постоянными кадрами рабочей силы, в числе которых находились и ремесленники, оно в значительной мере могло обходиться внутренними ресурсами, не прибегая систематически к рынку. Стремление к хозяйственной автаркии (самостоятельности) — типичная черта античной жизни. Однако отрицать на основании этого общего положения сильные элементы товарности в сельском хозяйстве Италии II в. было бы большой ошибкой. Катон, давая советы, где и как надо выбирать имение, указывает:
«Если возможно, то пусть имение находится у подошвы горы, на южной стороне, в здоровом месте, там, где много рабочих и обилие воды. Пусть поблизости находится крупный город или море, или река, по которой ходят суда, или же хорошая и оживленная дорога» (I, 3).
В другом месте Катон перечисляет те города Италии, где лучше всего покупать для имения различные предметы:
«В Риме покупай туники, тоги, плащи, лоскутные одеяла, деревянные башмаки [для рабов], в Калах и Минтурнах — капюшоны, железные орудия, как то: серпы и косы, лопаты, кирки, топоры, медный набор для сбруи, путы, цепочки; в Венафре — лопаты...» (135).
В третьем месте своего произведения (146) Катон дает советы, как надо продавать оливки на корню. Подобные примеры убедительно говорят о том, что италийское имение II в. было довольно тесно связано с рынком.
Что касается размеров поместий, то, по данным Катона, в средней Италии преобладал тип среднего по величине поместья. Это вполне понятно, принимая во внимание его незерновой характер, так как виноградники, оливковые насаждения, сады, огороды и проч. по техническим и экономическим причинам не допускают большой концентрации. Если же взять юг Италии, Сицилию и Африку, то там мы встретим крупные латифундии, насчитывающие сотни и тысячи гектаров. В южной Италии это были преимущественно сальтусы, т. е. пастбищные хозяйства, а в Сицилии и Африке — крупные зерновые поместья.
Обезземеление крестьянства
Обратной стороной процесса концентрации земли было обезземеление мелких собственников. Оно вызывалось не столько конкуренцией крупного рабовладельческого хозяйства (история показывает, что мелкий земельный собственник путем крайнего напряжения сил и ограничения потребностей может очень долго выдерживать конкуренцию крупного хозяйства), сколько наличием дешевого привозного хлеба.[230] Это была та же самая причина, которая заставляла италийских помещиков отказываться от разведения зерновых культур. Низкие цены на хлеб делали и для крестьянина невыгодным хлебопашество, а перейти к виноградарству, оливководству и т. п. рядовому крестьянину было почти невозможно: для этого у него не было средств. Прогрессивно падающая доходность зерновых культур означала для италийского крестьянина разорение и последующее поглощение его мелкого участка более сильным и более приспособленным к новым условиям крупным рабовладельческим хозяйством.
Роковое влияние на крестьянское хозяйство оказали войны, которые велись на италийской территории. Хорошо известно, какие последствия в этом отношении имел поход Ганнибала: средняя, а особенно южная Италия были страшно опустошены. В дальнейшем на положении крестьянства отрицательно сказались гражданские войны: так называемая «союзническая война», восстание Спартака, земельные конфискации вторых триумвиров и проч.
Не меньшее влияние имели заморские войны, особенно широкий размах получившие во II в. Они оказывались гибельными для мелкого хозяйства, потому что фактически превращали крестьян в профессиональных солдат. Крестьяне на целые годы отрывались от своих хозяйств, которые из-за этого приходили в упадок. В качестве солдат они отвыкали от производительного труда; солдатское жалованье и военная добыча становились главным источником их существования.
Правда, не вся Италия в одинаковой степени теряла свое крестьянское население. Более стойко держалась северная Италия; обезлюдение коснулось главным образом средней и южной Италии, где сильнее развилось рабовладельческое хозяйство. Средняя и южная Италия подверглись также наибольшему опустошению во время ганнибаловой и гражданских войн.
Образование люмпен-пролетариата
Разоренные крестьяне частью превращались в сельскохозяйственных рабочих, частью шли в города, в первую очередь в Рим. Город был местом, где можно было надеяться на заработок. Правда, не всегда эти надежды оправдывались, потому что места в ремесле и торговле были заняты рабами и вольноотпущенниками. При таких условиях пришлому крестьянину найти себе работу было нелегко.
Зато в город привлекало другое: широкое развитие политического подкупа, огромное перепроизводство денежного капитала, раздачи и кормления со стороны государства и частных лиц — все это давало возможность пролетариям с грехом пополам прожить в городе, ничего не делая. Но это же превращало их в люмпен-пролетариев, деклассированную паразитирующую массу, цель жизни которой выражалась в знаменитом лозунге поздней республики: «Хлеба и зрелищ!».
Клиентела также вырождалась в паразитический институт. Каждый знатный человек имел массу клиентов, которые иногда с вечера становились в очередь у дверей его дома, чтобы поздравить патрона с добрым утром и получить угощение или маленькую сумму денег. Клиенты сопровождали своего патрона на форум, голосовали за него, а в случае надобности, пускали в ход кулаки и палки. В эпоху гражданских войн клиенты были главной опорой нобилитета, защищая его от революции.
Так к I в. до н. э. в Риме образовалась сильная социальная группа деклассированной городской черни, сыгравшая роковую роль в вырождении демократии и гибели республики.
Денежно-ростовщический капитал
Рост денежного капитала в Риме не соответствовал общему уровню экономического развития Италии и в значительной степени был искусственным. Источниками такого ненормального роста служили, как мы видели, контрибуции, военная добыча и (с конца II в.) систематическое выжимание соков из провинций путем откупной системы.
Остановимся на последней. Когда Рим из города-государства превратился в центр мировой державы, его государственный аппарат (до установления империи) продолжал оставаться старым аппаратом города-государства с народным собранием, сенатом и выборными магистратами. В нем почти не существовало специальных органов, которые ведали бы управлением Италии и провинций, в частности финансовых органов. Поэтому для сбора налогов наиболее простым выходом являлась сдача этого дела на откуп.
На откуп сдавались
