получил должность благодаря её рекомендациям. Несмотря на смертельный диагноз, женщина выглядела жизнерадостной и бодрой; Родион ни в жизни бы не поверил, что человек, знающий о своей скорой кончине, способен так заливисто смеяться.
Когда со сладостями было покончено, оперативники устроили перекур. Неизвестно, как долго бы они ещё болтали о том да о сём, если бы в какой-то момент Людмила не уставилась на один из мониторов.
- Погоди-ка... а это ещё кто такая?
Оперативники прильнули к экранам. Давид взбодрился; вскочив на ноги, он встал позади них. Родион подковылял к Мариусу - на пыльных жидкокристаллических дисплеях виднелись ряды совершающих ид-намаз мужчин. Одно из изображений исказилось помехами: промеж паломников вышагивала женщина в парандже. Чёрное сукно развевалось на ветру, а на спине висела противотанковая винтовка. Казалось, женщину никто не замечал - мужчины продолжали молиться, не обращая на странную гостью внимания.
- Вы про кого? - спросил Дмитрий.
- Про коня в пальто! - Людмила указала зажатой между пальцами сигаретой на экран. - Про арабку эту, про кого ж ещё.
- Э-э-э... прошу прощения, про какую арабку?
Смерив лейтенанта вопросительным взглядом, Людмила воткнула недокуренную сигарету в пепельницу. Давид посмотрел на Родиона с тем же выражением, и монах смиренно кивнул - судя по всему, Дмитрий в упор не видел того, что видели остальные.
- Баба в парандже и с винтовкой, - тон капитанши начинал брать свирепые ноты. - Ты ослеп что ли, малый? Шестая камера, глаза разуй.
Пока лейтенант в недоумении хлопал ресницами, Люда сняла с пояса рацию:
- Всем постам, в зоне 6 замечена вооружённая женщина. Повторяю: в зоне 6 замечена вооружённая женщина. Приём.
Несколькими секундами погодя ей ответил бесполый сиплый голос:
- Шестой пост на связи. У нас всё чисто, товарищ капитан. Приём.
- Вы там набуханные что ли? - возмутилась Люда. - А ну перепроверить. Сейчас же.
- По камерам никого, товарищ капитан. Связываемся со снайперами.
Не став дожидаться отчёта, Людмила повесила рацию на пояс. Подошла к шкафчику, достала бронежилет. Накинув его, вооружилась автоматом. В боковые карманы отправилась две гранаты: осколочная и светошумовая.
- Товарищ капитан, вы куда? - боязливо поинтересовался лейтенант. - Там же чисто всё.
- Обход, - буркнула Люда, проверяя закреплённый под дулом фонарик. - Если хочешь, могу сходить одна.
- Нет-нет, я с вами.
Пока лейтенант собирался, отрывисто зашипела рация:
- Пш-ш-ш... Товарищ капитан, снайперы доложили, что нарушений нет. Выслать группу в зону 6? Приём.
- Не надо, сама справлюсь... - Людмила сказала это с таким выражением, словно начинала что-то подозревать; присутствовало в её голосе некое смиренное самопожертвование. - Дим, сиди-ка ты лучше здесь. Я туда и обратно.
- Я уже собрался, - упрямо возразил лейтенант.
Оперативники выпрыгнули из фургона - бодро скрипнули подошвы. Пересекая ряды паломников, они потопали в сторону торгового центра «Девяточка». Давид и Родион проследовали за ними. Мариус ступал осторожно, дабы не задеть мужчин; монах шагал напролом, просачиваясь через них. Вдох-выдох, вдох-выдох - он не отставал от оперативников ни на шаг; он искренне жаждал разобраться в том, к чему столь долго и упорно вело его слепое служение Квазару. Воздух дышал утренней прохладой. Повисшие в зените тучи принимали самые разнообразные формы: корабли, мотыльки, ангелы. Мусульманские проповеди наделяли происходящее атмосферой ещё большей запутанности. Складывалось впечатление, что всё вокруг призвано усыпить бдительность. Затуманить разум, дабы позволить ключевым деталям ускользнуть от пристального взора.
- Фига ты прёшь, мандарин, - пропыхтел Мариус. - Такой бы запал, да несколькими часами ранее.
Добравшись до угла «Девяточки», Люда прижалась к стене. Выглянула, вскинула автомат, прицелилась - на противоположной стороне перекрёстка высилось матово-чёрное здание. Давид присвистнул, а Родиону вспомнились рисунки с гравюр инквизиции - небоскрёб без окон и дверей напоминал едва приоткрытую Железную деву. Зияющая беспросветным мраком щель тянулась от широкого основания до подпирающей небосвод вершины. Около проёма стояла та самая женщина в парандже. Ножки снайперской винтовки топорщились, точно усики улитки.
- Вооружённая баба, на одиннадцать часов.
Лейтенант в недоумении почесал за ухом. Заметив его реакцию, Люда протянула ему бинокль:
- На, смотри.
- Я... товарищ капитан, я... никого не вижу.
- Ну студент, готовь чернила. Будешь мне всю неделю рапорты строчить, - удерживая женщину на мушке, Людмила выдвинулась в её сторону. - Эй, ты! Бросай винтовку на землю, или я открою огонь!
Паломники все как один уставились на капитаншу - ряды безротых и безносых масок пронзили её взглядами презрения. Незнакомка в парандже обернулась, глаза её серели дымчато-жёлтой беленой. Родион не смог и слова проронить: на миг ему показалось, что женщина посмотрела на него. Он почувствовал, как учащается сердцебиение; как пульс резонирует по венам тяжёлыми толчками. Руки потяжелели, словно налитые свинцом. Проигнорировав Людмилу, незнакомка тенью скользнула вовнутрь железной девы. Капитанша устремилась за нею. Лейтенант остался стоять на месте с видом растерянного ребёнка.
- Зверская у неё пушка. - Мариус на ходу потряс кулаком. - Чем-то «Сумрак» напоминает. По мне как-то шмаляли из такой. Бетонные стены прошибает на раз-два.
- Быть может, тебя пыталась убить та самая особа?
- Не, там вроде как мужичок оказался. Мы его из гранатомёта накрыли, так к нам ошмёток его уха прилетел.
Родион разговаривал с Давидом, избегая зрительного контакта:
- Оружие этой дамы впечатлило тебя куда больше, чем эта иномировая монументальная постройка.
- Причуды подсознания, глюки восприятия. «Чёрный ход» и при живых-то пользователях был весьма нестабильно штукой. Чего уж про разум покойника говорить. Да и... после наших прогулок по Реверсу меня вряд ли уже чем-то удивишь.
- Патрульным бошки поотвинчиваю, - вмешалась в их диалог Людмила, снимая автомат с предохранителя. - Как она смогла просочиться через кордон?.. Или это опухоль начинает сводить меня с ума?
Мужчины промолчали. Чем ближе Родион подходил к этому жуткому сооружению, тем выше то становилось. Оно нависало и нависало; казалось, оно вот-вот обрушится на него тайными смыслами мистических предопределённостей. Голова закружилась - Родиона укачивало, хотя под ногами был ровный асфальт. Подойдя к Железной деве, троица остановилась. Проповеди ид-намаза утонули в стереофоническом шуме. Превратились в гомон голосов, пропитанный воплями, криками и грохочущим лязгом. Из бездонной щели несло жаром - наверное, именно так полыхают врата ада. Людмила взглянула на небо, в слезящихся глазах отразились ватные облачка.
- За что ты так со мною, боженька? - шепнула она, а после повела подбородком и смело ступила во мрак изваяния.
Давид
