Читаем без скачивания Люди огня - Олег Волховский

«Премия за СВС» представляла собой трату скорее радостную, чем печальную. Наконец-то появилась группа микробиологов, которая вроде бы что-то раскопала. Результаты их работы проверяла специальная комиссия.

Но на положительный ответ от Господа я надеялся слабо. Я по-прежнему получал почту от Варфоломея, и чем дальше, тем меньше она меня радовала. В Китае, уже опустошенном оспой, начался голод. Варфоломей мрачно заметил, что если бы не оспа, было бы еще хуже — едоков поубавилось. Он тоже просил денег у Эммануила. И, думаю, не он один.

Образовавшуюся передышку в моей сумасшедшей жизни и окончание карантина я использовал на то, чтобы набрать собственный штат. До сих пор де-факто моим секретарем работал Тибо, что было, вообще говоря, неправильно. И его задергали, и меня. Я решил обзавестись секретаршей. Конечно, можно было это сделать и по телефону, но я счел неразумным нанимать человека на столь ответственную должность, не посмотрев ему в глаза. А посмотреть в глаза не представлялось возможным.

Претенденток оказалось сотни две, но просматривать все их данные не пришлось, поскольку я наткнулся на фотографию Николь. Образование и опыт работы меня устраивали, но не это предопределило мое решение. Девушка была несколько похожа на Терезу. Я посмотрел на нее живьем и не разочаровался. Вообще говоря, она была гораздо красивее Терезы, но отдаленное сходство от этого не пропадало, и слава Богу.

Вряд ли кто посмеет обвинить в харрасменте апостола Владыки Мира. Ни театры, ни кабаре, ни ночные клубы я пока не закрывал. Эпидемическая ситуация не казалась настолько серьезной. Так что на третий день работы я пригласил Николь в только что открывшееся после наводнения «Lido». Она пригласилась.

Гвоздем программы были два полуобнаженных молодых человека, исполнявших то ли танец, то ли акробатический номер, вызывавший подозрения, что сие есть метафора однополой любви. Я явно проигрывал атлетам в красоте телесной, зато выигрывал в общественном положении. И отсутствие моей собственной накачанности с лихвой компенсировали мышцы охраны. Проигрыш в силе давал выигрыш в расстоянии до вершины власти. Золотое правило рычага.

После «Lido» мы поехали в Елисейский дворец и провели вместе неплохую ночь.

Кроме обретения секретарши и любовницы, я нанял повара-француза. Несмотря на мое настороженное отношение к французской кухне, надо признать, что некоторые их блюда просто великолепны и заслуживают найма специалиста.

Удовлетворив таким образом потребности телесные, я почувствовал себя почти счастливым.

С потребностями прочими было посложнее.

Финансирование добралось до меня только в начале апреля, и я сразу пожалел о том, что назначил ученым такую большую премию. Денег было в три раза меньше, чем я просил. Но слово решил держать. Все равно инфляция. Нынешний миллион солидов — совсем не то, что два-три года назад.

Причиной Синдрома Внезапной Смерти был новый вид бактерий, выделяющий в организм вещество, вызывающее паралич сердечной мышцы. Бактерии — это лучше, чем вирус. Значит, болезнь должна поддаваться лечению антибиотиками. Неприятность заключалась в том, что синдром никак не проявлялся вплоть до последних минут, когда лечить было поздно. А инкубационный период составлял не более трех дней. Передавалась эта дрянь и через телесный контакт, и по воздуху, а после смерти больного практически не оставляла следов, то ли из-за нестойкости смертоносного вещества, то ли еще почему — я не врач.

Так как вакцины эскулапы пока не создали, оставался только один метод борьбы с эпидемией: тотальная проверка крови у всего населения каждые три дня. Думаю, на такой подвиг денег не нашлось бы даже в более спокойные времена, не то что сейчас. Я ограничился Елисейским дворцом и наиболее опасными стратегическими объектами, где внезапная смерть сотрудника может вызвать вторичную катастрофу.

Премию я выдал собственноручно в Елисейском дворце. Шла Пасхальная неделя, и удачливые микробиологи сияли, как надпись «Христос воскресе» над алтарями церквей. Я пожал им руки и пожелал поскорее найти вакцину. Число жертв только прибавлялось.

Тучи пепла больше не висели над Парижем, но солнце было по-прежнему красным. Погода стояла холодная, гораздо холоднее, чем обычно в это время года, но на бульварах расцвели неизвестные мне деревья с сиреневыми цветами и розовые райские яблони. Улицы расчистили, освободив от грязи и песка, принесенных наводнением.

Хотелось прогуляться по городу пешком, как в старые времена, без охраны и «Мерседеса», вдохнуть влажного весеннего воздуха, посидеть где-нибудь в саду Люксембург или Тюильри, развалившись, полуприкрыв глаза, сев на один общественный стул и положив ноги на второй, аккуратно сняв обувь, как это делают французы.

Я открыл окно: весенний воздух был вполне доступен, чего нельзя сказать об остальном.

Зазвонил телефон.

— Месье Болотов, это д'Амени.

Я понял. В его голосе звучало плохо скрываемое отчаяние.

— Да, Шарль. Что случилось?

— Я болен. У меня СВС.

Я даже не очень обеспокоился. Вовремя обнаруженный синдром вполне поддавался лечению.

— Сидите в номере, лечитесь. Я пока найду вам замену. Лекарства под рукой?

— Да, но… Я боюсь, что это уже не поможет. Реакция очень бурная. Думаю, мне осталось несколько часов.

— Что?! Когда вы в последний раз делали анализ крови?

— Недели полторы назад.

— Вы что, с ума сошли?! С людьми работаете!

— Устал, закрутился. Моя вина.

Честно говоря, моя тоже: я скинул на бедного Шарля всю медицинскую часть от проверки обитателей Елисейского дворца до организации того же на наиболее важных участках. С правом орать на исполнителей от моего высокого имени. А теперь ору на него.

Скольких он заразил? Вот она, победа сил добра над силами разума. Ярчайшая иллюстрация.

— Ждите, я сейчас.

Мне открыл врач, которого я прислал к нему. Все-таки успел раньше. Он был в защитном костюме, напоминающем скафандр. Осуждающе посмотрел на меня через стекло шлема, но высказаться не посмел.

Шарль сидел на своем диване, сложив руки перед собой и опустив голову. Лежать незачем, до роковой минуты болезнь неощутима, как поток нейтронов — сиди и жди смерти.

— Все лекарства приняли? — с порога спросил я.

Лекарства, собственно, было два: антибиотики группы тетрациклина и антидот против яда, выделяемого бактериями, пока весьма несовершенный. На последних стадиях болезни терапия могла и не сработать, но попробовать стоило.

— Да, — сказал он. — Мне не нужен врач, месье Болотов, я два месяца занимаюсь исключительно СВС.

— Как он? — я оглянулся на врача.

Тот молча опустил голову.

— Отвечайте!

— Будем надеяться.

— Понятно.

— Месье Болотов, почему без маски? — это Шарль наконец соизволил посмотреть на меня.

— Кто бы говорил!

— Это смертельно опасно.

— Не вам учить меня осторожности. Я-то выйду отсюда и накачаюсь антибиотиками. И сразу, а не хрен знает когда после заражения. Смертельно опасно пренебрегать анализами. А повязка разговаривать мешает. Может, еще этот «скафандр» надеть?

— Не помешало бы.

Я не то чтобы не боялся смерти. Но после европейской и азиатской войн, трех землетрясений, нескольких покушений и постоянной близости Эммануила этот страх несколько притупился. Я растерял часть инстинкта самосохранения, зато приобрел гордыню солдата, который «пулям не кланяется».

Человек в защитном костюме раздражал, являясь ярчайшим напоминанием о серьезности опасности.

— Вы все сделали? — спросил я.

— Да.

Он посмотрел на часы. Рука в защитной перчатке. Часы поверх.

Эти самые «скафандры» были только у нас, в армии, на АЭС и стратегических объектах. Остальные медики работали в марлевых повязках. Эта мысль несколько успокаивала.

— Через полчаса придет медсестра, — сказал он. — Нужна инъекция антибиотика.

— Хорошо, — сказал я. — В таком случае вы свободны. — Я сел рядом с Шарлем и обнял его за плечи. — Все будет хорошо.

Он попытался отстраниться:

— Не делайте этого!

— Да ладно! Где наша не пропадала.

Он побледнел, схватился за сердце, часто задышал. Я помог ему лечь.

— Я думал, что СВС никак не проявляется.

— Проявляется, если его лечить, — тихо сказал он.

Я вспомнил палестинские пещеры, слова Марка: «Чего ты больше им желаешь: спасения или легкой смерти? Просто одно другому противоречит». Похоже, здесь была та же ситуация: лечение могло привести к мучительной смерти вместо мгновенной, поскольку уменьшало дозу яда.

Пришла медсестра, Тоже в защитном костюме. Посмотрела на бледное лицо д'Амени, помрачнела. Пустила струйку из шприца. Опять руки в перчатках. Я взглянул на свои голые ладони и отвернулся к окну.