быть. Глаза у юноши были самозабвенно полузакрыты.
Гиела снижалась кругами. Сама, без принуждения. На ней даже не было намордника с привычными усиками электрошока. Поводья свободно лежали на шее. Рину, знавшую нрав гиел, это поразило настолько, что она долго всматривалась в зверя, пытаясь разобраться, не установлен ли электрошок где-нибудь в другом месте.
– Нет-нет, – сказал Белдо, точно подслушав ее. – Никакого подвоха! Гиела слушает его просто потому, что любит!..
Снизившись метра на два, парень высвободил из стремени ногу, перекинул ее через холку зверя, и, не выпуская скрипки, соскользнул вниз. Приземлившись на полусогнутые колени, сделал шаг вперед, чтобы удержать равновесие. Всего один, довольно небрежный. Вообще небрежность – легкая, продуманная – пронизывала все существо Евгения Гамова. Его шелковую, на две пуговицу расстегнутую рубашку, тигриные раскосые глаза и прямой, тонкий, нервный рот. На сапогах выше каблуков что-то ослепительно сверкнуло.
– Обратите внимание на шпоры! – оживился Белдо. – Вы, конечно, уверены, что украшающие их камни – подделка! Ничуть – настоящие алмазы! Возможно, кто-то не знает, но папа Евгения изобрел розетку с четырьмя дырками, которая не боится перепадов напряжения. Все гениальное просто, все простое гениально! Патент продан в тридцать стран мира… Другие двести стран завистливо кусают локти и, не зная секрета, уродуют свои розетки дрелью! Евгений Гамов, дамы и господа, сын миллиардера и просто хороший незазнавшийся человек!..
Красивый парень засмеялся с хорошей долей самоиронии и передал свою скрипку Долбушину. Белдо перепорхнул к юноше:
– Евгений, осмелюсь задать тебе вопрос, который вертится на языке у каждого: ты не боишься? Перед тобой маньяк, убийца, людоед! Терять ему нечего, жалеть он тебя не будет!
Гамов, помедлив, покачал головой. Десятки людей, наклонившись вперед, ждали его ответа.
– Немного переживаю, но сами понимаете… раз такое дело… – сказал он.
– Тебя ведет чувство долга! – подсказал Белдо.
Евгений вежливо улыбнулся:
– Правда? А куда?
– Ты делаешь это, чтобы доказать, что мы против насилия и жестокости! – подсказал Белдо.
– А мы против? – поддразнил старичка Евгений.
Белдо кокетливо ударил юношу кулачком по груди.
– Он еще и скромен! Итак, господа, Евгений Гамов! Выпускник нашей школы!
Один из берсерков неосторожно выставил ногу. Гигант схватил его за стопу. Послышался хруст костей. Берсерк упал. Другие поспешно натянули цепи.
– Не надо! – устало сказал Белдо. – К чему все это? Освободите его!
Пока с затихшего великана снимали цепи, Евгений подошел к Насте.
– Брось мне, пожалуйста, астру! – попросил он.
– Какую астру? – хмуро ответила Наста и внезапно обнаружила рядом полыхающий в вазе красный цветок. Это было явное чудо, но Наста ухитрилась остаться Настой и в этих обстоятельствах. – Сам возьми, не вдова!
– Мне важно, чтобы его дала именно ты! – мягко сказал Гамов.
– Зачем?.. – подозрительно спросила Наста.
– На удачу. Меня вдохновляют девушки, которым я не нужен.
– Кто тебе сказал, что ты мне не нужен?
– Этого не скроешь. Для всех здесь – я успешный сын розетки с четырьмя дырками, и только для тебя – ничто.
Наста фыркнула.
– Ну на!
Евгений поймал астру и, повернувшись, крикнул людоеду:
– Запомни этот цветок! Это будет последнее, что ты увидишь.
Тот, зарычав, бросился на Гамова, но последняя цепь еще удерживала его за ногу, и он упал. Евгений свистнул. Гиела-альбинос снизилась. Гамов запрыгнул в седло.
Белдо шепнул что-то в сведенный кулачок и резко распрямил пальцы. Пространство раздвинулось. Посреди зала возникла арена, огороженная незримым барьером. Берсерки поспешно ныряли в пока не закрывшийся проход. Последний, обменявшись взглядом с Тиллем, бросил под ноги людоеду боевую секиру и, отстегнув цепь, выскользнул за остальными.
Великан подобрал секиру, взвесил в руке и без предупреждения ринулся в проход, за которым толпились зрители. Дождавшись всеобщего вопля, Белдо сжал кулак. Закрывшаяся защита отбросила чудовище на метр.
Гигант вскинул голову и высоко под куполом обнаружил парящую гиелу. Та неспешно замкнула круг, чего-то ожидая. Великан перехватил секиру двумя руками и приготовился.
Взяв астру правой рукой, Евгений Гамов вытянул ее перед собой, как меч. Толкнул гиелу пятками и бросил в отвесное пике. Людоед ждал, собираясь отпрыгнуть и секирой ударить гиелу по шее. Евгений что-то крикнул, отдавая приказ. Не долетев нескольких метров, гиела внезапно раскинула крылья.
Распахнутые крылья гиелы на секунду заслонили от людоеда ее всадника. Он все еще считал, что его главный противник гиела, когда, перелетев через голову зверя, на него прыгнула ловкая фигура с подтянутыми к груди коленями.
Секира, развернутая лезвием к гиеле, запоздала. Она лишь рассекла воздух. Разогнувшиеся ноги ударили людоеда в грудь. Мощь удара, усиленного разгоном гиелы, была так велика, что гигант опрокинулся на спину. Затылок глухо врезался в каменный пол, а еще секунду спустя, навеки закрывая единственный глаз, пылающая астра коснулась его лба. На висках у гиганта вздулись жилы, он начал приподниматься, но дернулся и затих, неподвижный, как сломанная игрушка.
Евгений Гамов небрежно перешагнул через валявшуюся секиру.
– Ну вот… вроде все… – уронил он.
– Кармическое добро всегда побеждает вселенское зло! – торжественно произнес Белдо.
«Зыло», – одними губами, без звука, поправил Гай.
Никто не заметил, когда исчез барьер. Подбежав к мертвому людоеду, старичок накинул на него алый плащ, потом сдернул, и все увидели: тело исчезло.
Послышались запоздалые аплодисменты, оборвавшиеся после нетерпеливого движения Гая.
– А ведь всего несколько лет назад Евгений учился в заурядной школе! – засюсюкал Белдо.
– Ну не совсем заурядной. С французским уклоном! – скромно поправил Гамов.
– А, ну разумеется! – мгновенно уступил старичок. – Кстати, не напомнишь, а девушка у тебя тогда была?
Гимнаст, поэт и скрипач в одной упаковке смущенно улыбнулся и покачал головой. Белдо издал торжествующий старушечий писк.
– Я знал, я знал! Не зря я назвал тебя однолюбом! А теперь главное! Сегодня, в свой двадцать первый день рождения, Евгений встретит ту единственную, которую будет любить всю жизнь! Если она его отвергнет, его сердце разобьется!.. Так говорят звезды, а они не лгут! Это мы, люди, лжем звездам!
Гамов раздраженно повернулся к Белдо.
– Обязательно было открывать рот? – процедил он.
Белдо двумя руками коснулся груди, а потом сильно ударил себя кулаком по лбу, демонстрируя, сколь сильно он сожалеет о своей забывчивости.
– Ах-ах-ах! Вечно я!..
Несколько секунд Евгений смотрел в пол, а потом вскинул голову, как человек, которому нечего терять. Смуглая рука сжала цветок.
– Вспомнила! – шепнул кто-то на ухо Рине. Обернувшись, она увидела Гулю. Та стащила где-то бутерброд с рыбой и мелко, как мышка, обкусывала его кругом. – Я вспомнила этого парня! Он на наши занятия приходил! У него дар абсолютного приспособления!
– Как это?
– Ну когда несколько девушек в разное время видят одного и того же человека, но одна
