близко к сердцу каждый отказ. При всем моем отношении
"мне все равно, что обо мне думают", я обнаружила еще одну черную точку: комиссии по прослушиванию. Мне очень, очень важно, что они думают. Но к чему это меня привело? Я несчастна, завистлива и ненавижу себя.
"Ты никогда не шла за толпой и не меняла себя, чтобы угодить людям. Это одна из лучших черт в тебе. На каждом прослушивании я должна стать чистым холстом, на котором кастинг-директор может рисовать, — во всяком случае, такова одна из школ мышления, — но ты не чистый холст. Ты всегда собиралась проложить свой собственный путь. Просто посмотри на свою семью. Лоуренс открыл свой собственный бизнес, потому что ненавидел работать на других людей, я слышала, что Саймон собирается стать отцом, сидящим дома, потому что Сара — главный кормилец в своей будущей семье — кстати, поздравляю. А еще есть ты, развлекающая тысячи людей в день на этой уникальной работе всей жизни. Ты сияешь здесь, Лиз. Я действительно это имею в виду".
Я никогда не думала об этом так. Ни о чем из этого. "Спасибо".
Так приятно прояснить ситуацию с Тарой после стольких лет, но, естественно, как только что-то из моего прошлого разрешается, мое будущее становится туманным.
Когда я возвращаюсь в свою комнату, мне требуется секунда, чтобы признать ее своей. Если бы я не знала ничего лучше, то подумала бы, что на меня совершили налет. Слава богу, сегодня нет инспекции. Я достаю из середины кучи платье, которое хочу надеть сегодня на торжественный вечер, и вешаю его, чтобы оно успело расправиться. Мне нужно разобраться с остальным бардаком тоже, но сейчас у меня едва хватает времени переодеться в форму перед насыщенным днём и вечером, полными мероприятий.
Том настороженно относится ко мне на вечеринке "Уплыть", как и должно быть. Тот трюк, который он провернул сегодня утром, — последнее, что мне было нужно.
После окончания вечеринки он осторожно подходит ко мне. "Как прошла прогулка?"
"Хорошо".
Мы долго молчим, пока спускаемся под палубу.
"Ты еще долго думала о том, чтобы уехать, или…?"
"Да".
"О." Он звучит разочарованно. "Так ты действительно уезжаешь?"
"Нет".
"Ты остаешься?" Его настроение меняется в мгновение ока.
"Да".
"Это было из-за…?"
"Нет." Он не получил никакой благодарности за это откровение, но это не помешало его лицу расплыться в облегченной улыбке от уха до уха. Он ускользает в свою комнату, чтобы переодеться в смокинг для вечера, а я продолжаю идти к своей, думая о том, почему я решила остаться. Это совет, которого придерживается мой дедушка: "Если сомневаешься, то не делай ничего". А сейчас у меня много сомнений. Поэтому я ничего не буду делать. Пока что.
В конце вечера я отделяюсь от остальных, когда они все направляются в бар для экипажа, и возвращаюсь в свою комнату, полная решимости все исправить. Я делаю глубокий вдох, переодеваюсь в пижаму, включаю музыку и приступаю к реорганизации хаоса. Только одно дело за раз, повторяю я себе всякий раз, когда чувствую, что перегружена, — поначалу это происходит каждые пять минут, но со временем я нахожу в этом ритм.
Изначально я разбирала вещи вместе с Мэдисон, которая в большинстве случаев была очень полезна, но так было не со всеми. Поэтому я обустраиваю пространство по своему усмотрению и при этом нахожу кучу вещей, о которых совсем забыла, спрятанных в самых дальних уголках различных ящиков и полок.
К тому времени, когда я заканчиваю, комната выглядит совершенно по-другому. На самом деле это очень приятно — вот так начать все с чистого листа.
Последний предмет, который нужно убрать, — это мои джинсы. Я думаю о том, чтобы оставить их в чемодане, как раньше, но из-за кондиционированного воздуха их не так уж немыслимо носить здесь, как я думала вначале. Я нахожу для них место в ящике, но тут же достаю их обратно, услышав хруст. Меня охватывает легкое волнение. Кто не любит находить деньги в карманах? Засунув руку, я обнаруживаю, что это вовсе не деньги, а записка, которую я написала себе в самолете. Одна из причин, по которой эта работа может мне подойти. Там моим собственным бешеным почерком было написано:
Дома для меня ничего не осталось.
И где бы я была без этого очаровательного напоминания?
Я подумываю о том, чтобы скомкать ее и выбросить, но не могу заставить себя это сделать. Я продолжаю читать список причин…
Я устала быть неудачницей в семье.
Театральные школы не хотят меня видеть, а я не хочу быть там, где меня не желают.
Мне не суждено иметь нормальную работу, а с Лоуренсом я не могу проработать ни секунды.
Это шанс завести настоящих друзей.
Солнечный свет пойдет мне на пользу, и я хочу увидеть мир.
Мне нужен новый вызов.
Возможно, я встречу любовь всей своей жизни. Даже не думай о том, чтобы встретить любовь всей своей жизни!
Это работа моей мечты. Пожалуйста, не облажайся.
Я была счастлива здесь. Мне нравилась каждая частичка моей работы… до того, как я начала думать своей вагиной.
Именно поэтому я не хотела ни с кем заводить отношения, пока была здесь: это так сложно. Знаете что? Я не позволю еще одному чертову мужчине заставить меня бросить работу. К черту идиота, к черту Лоуренса и к черту Оскара.
Я вздыхаю, понимая, что в глубине души это еще не все. Я могу либо продолжать позволять этому происходить, винить всех, кроме себя, и быть вечно несчастной, либо взять на себя ответственность за то, что я сыграла в своей собственной гибели, вернуть контроль и разорвать этот круг. И я выбираю последнее. Я буду тем, кто разрушит эту работу для меня, а не они! Да, вот это настрой. Нет. Я сама отвечаю за свою работу, за свое счастье, за свой чертов успех. Я могу подумать о театральной школе, когда закончится этот контракт. Я смогу разобраться с Оскаром, когда он вернется, но сейчас я собираюсь выложиться на полную, чтобы доказать, что все, включая меня, ошибаются. Я не могу бросить все, когда становится трудно. Конечно, я могу захотеть, но в этот раз не буду.
Наконец я запихиваю чемодан и ложусь в постель, где еще раз перечитываю список с новым взглядом. Я все еще остаюсь семейной неудачницей, и театральные школы все еще не хотят меня принимать. Но теперь для меня есть кое-что дома.
"Тара — один, ребенок Сары —
