Пока его сообщники в ожидании рассвета передавали из рук в руки бутылку виски, чтобы согреться, он обдумывал, как лучше обтяпать это дело. Проще всего было бы вломиться в хижину, но не исключено, что наружная дверь заперта на щеколду, так что выломать ее сразу не удастся, и нападающие утратят преимущество неожиданности. К тому же весьма вероятно, что у Эбердэра есть пистолет, а судя по виду, он человек опасный.
Оставив своих людей, вожак обследовал окрестности хижины. Постройка была крепкая, окошки маленькие и расположены слишком высоко от земли, так что залезть в них было нелегко. Решив заглянуть в сарай, он медленно и осторожно открыл дверь. Одна из лошадей заржала, но недостаточно громко, чтобы разбудить людей, спящих в доме. Возле стены хижины виднелась какая-то темная масса, которая при ближайшем рассмотрении оказалась большой кучей сухого хвороста. Вожак хищно усмехнулся — теперь он знал, как выманить свои жертвы наружу. Он их выкурит!
Глава 29
Никлас пробудился ото сна внезапно и полностью. Какое-то мгновение он лежал неподвижно, пытаясь понять, что же насторожило ту часть его сознания, которая никогда не дремала.
Дым. Его было слишком много для такого маленького огня, да еще прикрытого на ночь толстыми поленьями, чтобы горел медленно. Никлас сел на кровати, оглядел комнату и, бросив взгляд в окно, расположенное напротив очага, увидел неясный мерцающий красный свет. Дождь прекратился, и в тишине до его слуха донеслось тихое угрожающее потрескивание.
Рядом с ним спокойно спала Клер. Он потряс ее за плечо.
— Просыпайся, снаружи пожар!
Когда она открыла глаза, Никлас встал и быстро надел бриджи, сапоги и рубашку. Большой тревоги он не испытывал: до входной двери было всего несколько футов, так что они могли легко выбраться наружу.
Клер поднялась на ноги, сонно моргая. Не обращая, против обыкновения, ни малейшего внимания на ее восхитительную наготу, он бросил ей рубашку, которую она поленилась надеть.
— Набрось это, чтобы можно было выйти и посмотреть, что там горит. Надеюсь, мы легко потушим огонь, но в любом случае лучше не рисковать.
Она кивнула и, надев ночную рубашку, а также сапоги и плащ, направилась к двери. Никлас поднял с пола седельные сумки, в которых хранилось все ценное, что могло понадобиться им в пути, и последовал за ней.
Однако он никак не мог избавиться от неотвязного чувства, что что-то здесь не так. Конечно, искры, летящие из дымохода, могли вызвать лесной пожар, но это было бы чертовски странно — ведь лес промок от долгого дождя. И почему пламя вспыхнуло с той стороны хижины, где стоял сарай? Ведь там, кажется, не было ничего горючего.
Когда Клер подняла щеколду и начала открывать дверь, Никлас вдруг осознал, что потрескивание огня доносится с обеих сторон хижины. В голове у него зазвучал сигнал тревоги. Если это горит сарай, то почему не слышно отчаянного ржания лошадей? И каким образом пожар мог случайно возникнуть в двух разных местах?
Глядя поверх плеча Клер, он уловил быстрое движение в двадцати или тридцати футах от двери. Там вскинулся и неподвижно застыл какой-то прямой длинный предмет.
Ружейный ствол.
Никласа пронизал ужас. Бросив седельные сумки, он схватил Клер за талию и повалил на пол. В ту же секунду раздался выстрел. Пуля, просвистев над их головами, вошла в противоположную стену. Инстинктивно Никлас обхватил руками Клер и вместе с ней откатился от открытой двери. Когда они оказались вне линии огня, он протянул руку и быстро захлопнул дверь. Не прошло и нескольких секунд, как в толстое дерево ударили еще три пули.
— О Господи, — охнула Клер. — Что здесь происходит?
— Кто-то хочет нас убить, — зло бросил Никлас. — А вернее, хочет убить меня, а на то, что при этом можешь погибнуть и ты, ему наплевать.
Он вскочил на ноги и снова закрыл дверь на щеколду, хотя все равно толку от этого было мало. Порывшись в багаже, он вытащил прихваченный на всякий случай пистолет, зарядил его, потом осторожно посмотрел в окно в передней части хижины. Все вокруг было освещено языками пламени, пляшущими по обе стороны дома. Судя по количеству красного света и дыма, сарай пылал вовсю, и скоро от него ничего не останется.
По периметру освещенного пространства стояли пять вооруженных мужчин, а за их спинами Никлас увидел двух лошадей, должно быть, тех, которых они вывели из сарая, прежде чем поджечь его. Один из мужчин сдвинулся с места и с ружьем наизготовку крадучись направился к двери.
Стволом пистолета Никлас разбил стекло окна и выстрелил. Неизвестный пронзительно вскрикнул, развернулся и рухнул на землю, Никлас быстро перезарядил оружие и выстрелил еще раз, но остальные были слишком далеко, чтобы попасть в них из пистолета, и он не причинил им вреда.
Чей-то грубый зычный голос выкрикнул приказ, и один из нападавших начал обходить дом. Никлас тихо выругался: если раньше у них и был шанс выбраться через заднее окно, то теперь он упущен.
Напряженным, но на удивление спокойным голосом Клер спросила:
— Мы горим, да?
— Да, и за дверью поджидают по меньшей мере четверо вооруженных людей, готовых пристрелить нас, едва мы выйдем. — Он быстро обдумал ситуацию. — Слушай, поскольку им скорее всего нужен я, они, возможно, позволят тебе уйти, если я им сдамся.
— Нет. — Дым быстро густел, разъедая глаза и обжигая легкие. От волнения Клер вдохнула его слишком много и закашлялась. Снова обретя дар речи, она сказала; — Они ни за что не оставят в живых свидетельницу убийства. Если ты сейчас сдашься, они все равно убьют меня, а перед этим скорее всего изнасилуют.
— Лично я предпочитаю вообще не умирать. — В его мозгу мелькнула спасительная мысль. Он поставил пистолет на предохранитель, заткнул его за пояс бриджей, затем схватил свой кнут.
— Наверх, Клер! Скорее!
— Погоди.
Она вытащила из багажа свою нижнюю сорочку, разорвала се надвое и обмакнула обе половинки в котелок с водой, приготовленной для утреннего умывания.
— Обвяжи это вокруг рта.
Пригибаясь пониже, чтобы вдыхать поменьше дыма, они бросились вверх по ступенькам. Чем выше они поднимались, тем гуще был дым, на втором этаже они просто задохнулись бы. Жар уже становился нестерпимым; еще несколько минут — и вся постройка будет объята пламенем.
— Здесь нет пути к спасению, — спокойно промолвила Клер. — Наш с тобой брак был недолгим, но счастливым. За все время ни единой ссоры. — Она закашлялась, потом бессильно села на пол возле стены; ее лицо смутно белело в сгущающемся дыме. Улыбка неземной доброты тронула ее губы, и она тихо проговорила:
— Прости, что снова говорю это, Никлас, но я люблю тебя. Я сожалею только об одном — что нам было дано слишком мало времени.
