Советский Союз и Индию всегда связывали формально прекрасные, а по сути довольно странные отношения, смесь голого расчета и безудержной сентиментальности.
Прежде всего это был стратегический союз.
СССР нуждался в политической поддержке Индии, которая пользовалась большим авторитетом в третьем мире. Индия, признанный лидер движения неприсоединения, была чуть ли не единственным крупным государством, которое спокойно отнеслось к вводу советских войск в Афганистан.
Индия нуждалась в советском оружии и экономической помощи. У Индии были неважные отношения с Соединенными Штатами и очень напряженные с соседями — Пакистаном и Китаем. Поэтому Индия чувствовала себя увереннее, когда Москва автоматически становилась на ее сторону во всех конфликтных ситуациях.
На официальном уровне между нашими странами царили любовь и дружба. Одну из площадей в Москве назвали именем индийского премьер-министра Джавахарлала Неру. В знак особой приязни в Звездном городке под Москвой подготовили первого индийского космонавта. Но за официальными здравицами по отношению к индийским друзьям часто сквозило некое пренебрежение.
Наши представления об Индии формировались в основном музыкальными фильмами, которые страшно далеки от реальности. Приезжая в Индию, многие наши люди быстро разочаровывались. Несмотря на рассказы о вечной дружбе и душевном согласии, к советским людям индийцы относились равнодушно, как и вообще ко всем иностранцам. Индийцы слишком высоко ценят себя, чтобы расшаркиваться перед иностранцами.
Поработавшие в Индии разведчики — это люди, которые могут похвастаться реальными успехами и в вербовке, и в активных мероприятиях. Здесь удавалось вербовать не только индийцев, но и американцев. Здесь проще, чем в других странах, можно было запустить в прессу нужную информацию (то есть обычно дезинформацию), от имени индийского автора издать антиамериканскую книжку и даже провести массовое мероприятие, скажем митинг протеста против американского империализма, или организовать торжественную встречу генерального секретаря ЦК КПСС, когда он приезжал в Индию.
В 1969 году в Иерусалиме загорелась мусульманская мечеть Аль-Акса. В мусульманском мире вину возложили на Израиль, советская пропаганда с радостью обличала преступления «сионистского режима».
Андропов написал секретную записку Брежневу:
«Резидентура КГБ в Индии располагает возможностями организовать в этой связи демонстрацию протеста перед зданием посольства США в Индии. Расходы на проведение демонстрации составят 5 тысяч индийских рупий и будут покрыты за счет средств, выделенных ЦК КПСС на проведение спецмероприятий в Индии в 1969–1971 годах.
Просим рассмотреть».
Генеральный секретарь написал: «Согласиться».
Через индийскую прессу успешно действовала служба «А», которая запускала слухи о том, что Соединенные Штаты используют во Вьетнаме биологическое оружие. Эта была старая и проверенная тема. Еще во время войны на Корейском полуострове в 1950–1953 годах советская госбезопасность провела массовую кампанию по обвинению американцев в использовании биологического оружия. В эту кампанию были вовлечены лучшие советские медики, которые послушно поставили свои подписи под грубо фальсифицированным докладом.
Индийские власти спокойно наблюдали за тем, как растет численность советских разведчиков. Индийская контрразведка не очень мешала им работать. Те разведчики, которые, как Вячеслав Трубников, прошли через индийскую резидентуру, уверены в себе. Они не испытывают комплексов, свойственных некоторым работникам североамериканских и западноевропейских резидентур, где нелюбовь к ГП, главному противнику, то есть к Соединенным Штатам, порождена еще и скрытым комплексом неполноценности: трудно бороться с богатым и удачливым соперником.
Американская разведка подверглась серьезной критике за неспособность предсказать, что Индия в 1998 году проведет ядерные испытания. Этот промах стал предметом специального расследования. Комиссию возглавил адмирал Дэвид Иеремия, бывший заместитель председателя комитета начальников штабов. Он пришел к выводу, что, хотя ЦРУ получает огромное количество снимков со спутников, неопытные аналитики не в состоянии их правительно интерпретировать. Адмирал призвал приглашать в ЦРУ аналитиков со стороны, чтобы избавить агентство от интеллектуальной лености.
Такого рода комиссии обычно очень критически оценивают деятельность американских разведывательных ведомств. Это раздражает и обижает ЦРУ, но всякая разумная критика идет разведке на пользу. В России такие комиссии не создаются. Считается, что в них нет нужды. Российская разведка гордо заявила, что она знала об индийской ядерной программе.
Когда разведчика переводят на линию ПР — политическая разведка, то главным становится способность к политическому анализу, умение прогнозировать, осмыслять информацию. В принципе уже никого не интересует, как он провел вербовку или встречу с агентом. Но знатоки утверждают, что у Трубникова — редкий случай — были хорошие показатели и в аналитической, и в оперативной работе. Трубников, как говорят ветераны, особенно преуспел в самостоятельной работе на посту резидента в Бангладеш во второй половине восьмидесятых. Это государство появилось в 1971 году в результате очередной войны между Индией и Пакистаном. Война закончилась полной победой Индии. Восточная часть Пакистана с помощью Индии превратилась в самостоятельное государство Бангладеш.
Трубников занимался не местными делами, которые в Москве мало кого интересовали, а работал против западных разведчиков и достиг успеха. Но награда, как известно, не всегда находит героя. Попытки ввести в разведке объективные критерии оценки работы не удались. Как и в любой другой структуре, здесь есть большой балласт — людей случайных, неумелых или попавших на работу по протекции. Они строят карьеру на личных отношениях с начальством, а не на реальных достижениях.
Вячеславу Трубникову, как считают ветераны, повезло. Его быстро приметили и оценили два главных руководителя индийского направления. Один из них достаточно хорошо известен широкой публике, другого знают только профессионалы. Эти двое — умерший несколько лет назад генерал Яков Медяник и генерал Леонид Шебаршин, последний начальник советской разведки.
Москва располагала в Индии настолько большим разведывательным аппаратом, что его подразделениям в различных городах придали самостоятельность. Резидентура в Дели получила статус головной (как, скажем, вашингтонская резидентура в Соединенных Штатах). Ее руководители отвечали за работу всего аппарата КГБ на территории Индии. Они получали генеральские звания — редкость в те времена. Руководители трех важнейших направлений — политическая разведка, внешняя контрразведка и научно-техническая разведка — тоже имели высокий статус.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
