Он встал у самого выхода, потом скинул плед и вышел под дождь – холодные струи хлестали по плечам, по груди, по едва поджившим ссадинам, но больно не было, словно небесная вода, как называет дождь бабушка Ынсай, унимала раны.
Вэл запрокинул голову, подставил лицо этой небесной воде – она заполняла глазницы и стекала по щекам. Надо же… Когда-то очень давно, в детстве, он любил бегать под дождем, а потом напугался грома и забыл об этой забаве. А Талли… Талли не боялась, вспомнил Вэл. Он стоял на крыльце и смотрел на нее со страхом и завистью, а она носилась по мокрой траве, по лужам, ходила колесом, поскальзывалась и падала, но тут же вскакивала и бежала дальше, раскинув руки, словно летела, – и смеялась…
Урожденный дракон – сказала Лави. Вэл готов был поверить в это: Талли не боялась грома и молний, не страшилась высоты, даже прыгнула с парашютом – тайком от него и родителей. Мечтала научиться пилотскому делу – не работы ради, для себя… Небо манило ее. Звало. Вот и дозвалось, наконец.
Вэл не думал уже о том, что нужно мчаться к начальнику, в замок, куда угодно, вызывать спецслужбы, искать Талли…
Сама прилетит, сказала Лави, и он поверил в это. Прилетит и скажет: давай возьму тебя в небо, вдвоем веселее! Но это вряд ли: Талли ведь знает, что он боится. Что ж, теперь у нее есть, с кем подняться ввысь безо всяких аэропланов… Но это ничего. Ничего… Лишь бы была счастлива, а он переживет. Может, устроится работать где-нибудь неподалеку, а она станет прилетать время от времени и навещать. Что ей – крылом взмахнуть…
Только не оказалось бы, что это бред. Что Лави морочит ему голову, что Талли пропала – не найдешь, хоть всю жизнь на это положи! Как легко поверить в легенду – Талли ведь с детства верила, да так крепко, что ее сказка обернулась былью. А Вэл никак не может избавиться от сомнений. Кто знает, вдруг он вовсе не на берегу озера, а в больнице? Или умирает под скалой, с которой свалился еще вчера?
Вэл опомнился уже внизу – волны лизали мыски его ботинок, и он разулся. Вода была внизу, вода лилась с небес, он был окружен ею, и ему внезапно показалось, будто дождь проходит сквозь него. Не просто смывает усталость и омывает раны, нет, – небесная вода течет внутри и выносит прочь застарелые страхи, ночные кошмары и… Талли?..
Нет, тут же понял Вэл. Талли всегда будет с ним. Вот только этот дождь размыл, разъел, словно кислотой, прочный металл цепи, которой он сковал себя с сестрой. Ей помогли оборвать привязь, а он остался, придавленный к земле непомерной тяжестью. Сейчас же… Сейчас он не чувствовал ничего, разве только необыкновенную, непривычную легкость.
С этим чувством Вэл и шагнул в волны разгулявшегося холодного озера, и оно приняло его в объятия, как давно потерянного сына…
* * *
– Послало же мироздание семейку…
– Не ворчи, а то маме скажу, что ты вытворяла.
– Я вытворяла? На себя посмотри!
Вэл очнулся от этой перебранки над ухом, но старался не подавать признаков жизни. Вроде бы получалось, потому что разговор продолжался.
– А что я-то? Я будто не вижу, что она готова хоть сию секунду!
– Видит он! – послышалась какая-то возня, звук оплеухи и ойканье. – Она, может, и готова, а о других ты подумал? Нет?
– Только не начинай говорить, как мама, умоляю…
– И я вообще-то тоже здесь, так что хватит меня обсуждать! – раздался звонкий голос Талли. – И за Вэла я тебе хвост откручу, понял? Он же чуть не погиб, и если б не Лави…
– Нет, погиб бы он, если б со скалы навернулся, а так… Нет, выжил бы. Хотя и с меньшими удобствами, – захохотала та. – Кстати, Вэл, ты давно уже очнулся, я вижу по трепетанию ресниц, как в романах пишут. Давай, спящий красавец, присоединяйся к нашему тесному обществу!
Волей-неволей пришлось разлепить глаза. Спасибо, шорты были на месте, и хоть в мокром было неуютно, меньше всего Вэл желал бы оказаться раздетым на глазах у этой публики.
В пещере жарко горел костер. Полуодетая Лави и совсем раздетый Альтор – этого нагота совершенно не смущала, – сушили одежду у костра. А Талли…
Мокрая, но живая и невредимая Талли бросилась Вэлу на шею и едва не задушила.
– Прости меня, пожалуйста, – шептала она, гладя его по лицу, по шее, по плечам, – я так напугалась, что сутки лежала без чувств…
– Врет, – подал голос Альтор. – Вырывалась так, что я не удержал. Поймал у самой земли, на ее счастье, и вот тут-то она и обернулась. Потом мы уже дрались насмерть. Но я победил, я все-таки опытнее: схватил и окунул в озеро. Ну, знаешь, как людей успокаивают холодной водой, так и тут…
– Чуть не утопил! – зашипела Талли.
– А что мне оставалось, если ты в горло мне вцепилась? Хорошо, сестренка рядом была, не то в одиночку я бы тебя не скрутил.
– Ты же сказала, что не дракон! – опомнился Вэл.
– Я сказала, что не летаю, – отозвалась Лави. – Я плаваю. Прадедушка у нас… м-м-м… морской змей, если тебе так понятнее, я в него удалась.
Вот почему она не боялась холодного озера с бьющими со дна ключами, грозы и ливня!
– А этот вот летучий, – Лави дала тычка Альтору, – заварил такую кашу, что старшие нам устроят…
– Ничего не устроят, – фыркнул тот и все-таки натянул полусырые штаны. – Будто каждый день кто-то двоих потерянных домой приводит!
– Почему двоих? – нахмурилась она.
– Потому что! Я объясню, дай только поесть сперва…
– И мне, – подала голос Талли. – И Вэлу, он точно голодный, только ни за что не скажет.
– А у самих руки отвалились? Вон котелок, вон припасы – займитесь! Или всю жизнь будете сестричку звать? Кстати, сестричка, ты лучше с братцем побудь, а вот ты, Аль – марш готовить!
Воцарилась относительная тишина, нарушаемая только шумом дождя снаружи, треском костра, сдержанной руганью Альтора и звяканьем поварешки о стенки котелка. Лави деликатно удалилась, но недалеко – стояла у выхода из пещеры и смотрела на дождь.
– Я правда вырывалась, – шепотом сказала Талли и обняла Вэла еще крепче. – Но вышло, как он сказал…
– Ничего. Цела, и хорошо. Нам еще втык обещали, как вернемся.
– Знаю… Вэл… Мама всю жизнь вас обманывала. Только дедушку не смогла. Не знаю, почему.
– Как это – обманывала? – не понял он.
– Она знала, кто мой отец. То есть… – Талли взялась за голову, и Вэл с изумлением увидел прежние длинные кудри, сейчас мокрые и слипшиеся, но все-таки! – Имени настоящего он не сказал. Карточки не осталось. Только его сказки об Алой долине. И я… я его найду!..
– Если это тот, о ком я думаю, то искать его нужно на другой стороне нашего шарика, – подал голос Альтор. – Ветреный тип.
– Помолчал бы уж, – оборвала Лави, не оборачиваясь. – Сам такой.
– Я девушек с детьми никогда не бросал.
– А у соседей?
– А соседи сами зовут крылом осенить! Будто Эйгла не знает, что я ее дед, ну?.. – Альтор осекся, поймав на себе ошарашенные взгляды Вэла и Талли. – Ну… бабушка Ынсай когда-то была совсем не бабушкой, если вы понимаете, о чем я.
– Так тебе… ты… не ровесник нам? – сформулировал Вэл.
– Я старше Ынсай, если тебе так проще воспринимать, – ответил Альтор. – А Лави…
– Врежу!
– Она предпочитает умалчивать о своем истинном возрасте, но поверь – я ненамного моложе, – успел он выговорить прежде, чем получил по загривку.
– А почему Эйгла не… не летает? – разум Вэла упорно цеплялся за что-то знакомое.
– Кто ж ее знает? Может, не хочет, может, рано еще, может, не с кем, а может, летает тайком, я не допытывался – это ее дело. Неважно! Не отвлекай. Я хотел сказать, что главное, отца Талли ищи – не доищешься. Разве только сам решит наведаться в гости.
– Может, дед в самом деле его знал? – произнес Вэл. – Иначе почему так не любил Талли?
– Почти наверняка знал, – авторитетно заявил Альтор. – Воевали почти все наши, даже этот ветреник. А у него внешность приметная, одни глаза чего стоят! Ну а дед твой, Вэл, тоже нашей крови. Только не из крылатых.
– Он летчиком был!
