нетерпения. Нужно рассчитаться с этими монстрами. Они должны ответить за то, что сделали! У него чесались руки, и тут внезапно фургон, как назло, сбавил ход и пополз так медленно, что быстрее было бы даже на своих двоих.
— Ньютон, что там такое?! — воскликнул Пайпс, вытянув шею и пытаясь разглядеть хоть что-то в окне рубки.
Констебль-рычажник повернул голову:
— Мы уже на Флоретт. Тут… люди! Ведущий фургон увяз!
— Проклятые зеваки! — буркнул Пайпс.
— Это какие-то лунатики! — ответил Ньютон. — Они что, колокола не слышат?
— Попробуй их объехать!
Констебль-рычажник крутанул штурвал, и фургон выехал на тротуар. Служители закона внутри подпрыгнули на своих лавках. Раздался чудовищный скрежет: борта фургона проелозили с одной стороны по стене дома, а с другой — по чугунному фонарному столбу. Всем без исключения констеблям в фургоне показалось, что его вот-вот сомнет, как консервную банку.
— Не трясись, полиция, проедем! — крикнул Ньютон.
Фургон протиснулся и, напоследок сбив ржавый гидрант и пустую газетную тумбу, выполз на пустырь.
— Зайца мне в глотку! — воскликнул констебль-рычажник, и одновременно дюжина голов в шлемах повернулась к нему.
— Что там?
— Еще такие же, как те, что были на площади?
— Может, вернемся в Дом-с-синей-крышей, пока не поздно?
Пайпс кашлянул и гаркнул на весь фургон, прерывая общий гвалт:
— Что ты видишь, Ньютон?!
— Ничего я не вижу, только свет… Туман светится… — Констебль-рычажник оборвал себя. — Ведущий фургон пробрался! Мы почти на месте! На выход, парни! Прыг-скок!..
…Три грохочущих полицейских фургона, разливая кругом синий свет фонарей, выкатили на пустырь.
Под грохот колоколов распахнулись двери, и из них, ныряя в облака светящейся пыльцы, посыпали констебли.
Вооруженные револьверами и винтовками, они выстроились у фургонов и так и застыли, задрав головы и распахнув рты.
Первым, что увидели служители закона, были спутанные корни, шевелящиеся в клубах тумана. В паре сотен футов от фургонов поднимался толстый узловатый ствол, и констебли, не сговариваясь, решили, что это какое-то дерево — старое, скрюченное, горбатое. Вот только дерево это чуть покачивалось и издавало треск. Ствол оканчивался чем-то отдаленно напоминающим уродливый бугрящийся плод.
Прямо на глазах у пораженных констеблей этот «плод» начал раскрываться, через него прошла извилистая трещина. Появились огромные клыки.
— Это же… Это… — начал кто-то из констеблей.
— Мухоловка! Гигантская мухоловка!
К чудовищному растению нестройной толпой брели люди. Нет, это определенно не были зеваки. Все происходящее походило на массовое безумие: они просто шли к монстру! Некоторые были уже у самых корней…
Тварь вытянула одну из лоз и, схватив какого-то человека, подняла его, после чего засунула в пасть. Громадные клыки впились в плоть, ломая ее и разрывая на куски. На землю потекла кровь, а жертва даже не вскрикнула, перед тем как ее начали пережевывать. Другая лоза подхватила еще одного несчастного и так крепко сжала его, что крошечное тело искорежилось, — человек повис мертвой грудой, а потом тварь закусила и им.
Прочие люди в толпе никак не реагировали на происходящее, продолжая безмолвно шагать к монстру. Приближаясь, они воздевали руки, тянулись к нему, ожидая своей очереди. Некоторым из них так и не суждено было исчезнуть в кровожадной пасти: один за другим они пропадали под наваливающимися спутанными корнями.
Да уж, к подобному констебли были не готовы: привыкшие хватать щуплых шушерников, трясти перепуганных лавочников, а все остальное время посапывать у сигнальной тумбы после сытного обеда, они совсем растерялись.
— Сержант! Что нам делать?!
Сержанта Кручинса трудно было огорошить, взять нахрапом или выбить из колеи. Его супруга, женщина опасная и непредсказуемая, которая могла в любой момент выпрыгнуть откуда ни возьмись и как следует отходить его скалкой по голове, спине и вообще по всему, что подвернется ей под руку, приучила сержанта всегда быть наготове.
И все же сказать, что он растерялся в тот миг, как выбрался из ведущего фургона и увидел огромную тварь на пустыре, — значит существенно преуменьшить то, что он испытал.
Сержант уже развернулся было, чтобы забраться обратно в фургон, но спускающиеся с подножки следом за ним подчиненные перекрыли проход.
«Сбежать не выйдет», — с досадой заключил Кручинс. А это значило, что придется делать то, что он так не любил: полицейскую работу.
— Пайпс, Робертс, вы с экипажами второго и третьего фургона удерживайте толпу! Не пускайте людей к этой твари!
Констебли попытались остановить пару ближайших горожан, но те, не глядя на них и не слыша их требований, продолжали свое шествие — прямиком в мясорубку.
— Они не слушаются, сэр…
— А дубинки вам на что?! Не удается образумить — глушите их!
Пайпс, Робертс и их отряды бросились к горожанам. Констебли выстроились цепью. Люди по-прежнему не замечали ничего, кроме мухоловки.
— А ну, стоять! — ревел Пайпс.
— Назад! Все назад! — вторили констебли.
Люди продолжали напирать, и в воздух поднялись дубинки. Один за другим горожане начали падать на землю.
— Бейте их, парни! — крикнул Пайпс. — Прямо по головам! Это работает!
Это действительно работало. Оглушенные люди как подкошенные падали в грязь пустыря. О том, чтобы не жалеть женщин, стариков и детей, констеблям не было нужды напоминать: те и при обычных обстоятельствах не выделяли их среди прочих.
Представители закона вгрызлись в толпу, раздавая удары направо и налево, оглушая без разбора всех, кто подворачивался под руку.
Но всех напирающих со стороны Флоретт остановить они не могли.
— Это ГПА! — вопил старик Лоусон. — Это ГПА!
— Заткнись, Лоусон! — прикрикнул сержант, отмахиваясь и отфыркиваясь от лезущих в лицо искорок пыльцы.
— Нам нужно вызвать подмогу, сэр! Позвать констеблей из Сонн, с Набережных и из Гари! А еще поставить в известность Старый центр!
— Никого мы не будем звать! Может, еще к медноголовым Кнуггера посоветуешь обратиться? Мы здесь полиция! Мы здесь закон! Эта тварь… — Он запыхтел, пытаясь подобрать слова. — Нарушает общественный порядок!
— Мы не справимся! — продолжал настаивать старик. — Нужно вызвать из Дома-с-синей-крышей «Громилу»! Боевой мех сейчас бы пригодился!
— Что? Эту рухлядь, которая пылится в подвале?
— Вы не понимаете, сэр! Это ГПА!
Сержант Кручинс больше не слушал старика.
— Домби, Уикли и остальные! Слушай мою команду! Огонь на подавление!
Констебли недоуменно уставились на сержанта: никто не знал, что это значит.
— Проклятье! Да стреляйте же! Стреляйте в тварь!
Это уже поняли все, и пустырь затянулся пороховым дымом.
Не попасть в такую-то громадину, казалось, было в принципе невозможно, но большинство служителей закона справились с этим на отлично. И все же часть пуль достигла цели: они вонзились в стебель и в лозы, прошили листья.
Мухоловка широко раскрыла пасть. Она испытала боль — это заметили все. Тварь развернула бутон к констеблям и поползла к ним,
