Боже, отсюда видно пламя! Если он обернется…
– Вы негодяй, Дик! – бушевала Анна, желая только одного – отвлечь его внимание. – Вы творите преступления без числа. Но знайте, что близка кара небесная, и она не минет вас!
Какой жалкой, вероятно, она казалась сейчас ему. Но только бы он не оглянулся! Ричард подпер ладонью щеку и покачивал ногой, спокойно разглядывая ее. Майлс Форест опустился на корточки, продолжая возиться с тесемками сумки.
– Чем это пахнет? – вдруг спросил Ричард в пространство.
Анна задрожала. В зале пахло паленой пенькой.
– Король Ричард! – взвизгнула Анна. – Вы не верите в возмездие, но даже то, что ваш сын так слаб и болезнен, – наказание за ваши злодеяния.
Прежде чем она опомнилась, он кинулся к ней.
– Мой сын, говоришь? Ты, ведьма, готова проклясть собственное дитя, лишь бы досадить мне?!
В это мгновение раздался оглушительный грохот. Ричард отшатнулся, и Анна закричала от неожиданности и страха.
Огромная люстра лежала там, где только что сидел король и где оставался сидеть Форест со своей сумкой.
Из мрака возник силуэт Тирелла. Он подошел ближе, постоял над грудой металла. Множество изломанных восковых свечей раскатилось по всему залу.
Ричард, крадучись, приблизился к искореженному сооружению.
– Майлс!.. – негромко позвал он.
– Он мертв, ваше величество, – спокойно произнес Тирелл. – Раздавлен, как лягушка. Несчастный случай. Видимо, канат оборвался или перегорел от огня близко расположенного факела.
«Как хорошо, что он так решил», – пронеслось в голове королевы, и ее вдруг охватил панический страх при одной мысли, что грозило бы ее Кэтрин, если бы Ричард догадался, что здесь не обошлось без участия Анны. Она взглянула на Тирелла почти с благодарностью. Его лицо скрывалось в тени капюшона.
В зал стали вбегать привлеченные шумом слуги. Ричард стоял не шевелясь у того места, где только что сидел. Анна глядела в его спину, испытывая одно лишь сожаление. Ни это чудовище, ни Дайтон не пострадали. Только Форест…
– Первый, – негромко процедила она сквозь сжатые зубы.
Теперь она увидела и Дайтона. Он расхаживал вокруг люстры и требовал, чтобы ее приподняли.
– Может быть, он еще жив, – твердил Дайтон. – Майлс был необычайно крепок.
Ричард не двигался.
Анна приблизилась к центру зала, но тут же отступила. В сыром холодном воздухе зала висел тошнотворный запах крови и стояла резкая вонь экскрементов. Ей стало дурно. Не помня себя она метнулась прочь.
Очнулась она, лишь оказавшись на стене замка. Несколько минут ее мучительно рвало, потом она брела куда-то вдоль зубьев, спотыкаясь о камни. Села в амбразуре, опустив руки в полном изнеможении. Наверное, ей следовало помолиться, но откуда-то изнутри накатывало торжество.
– Первый, – вновь повторила она.
Она не заметила, сколько прошло времени, и радовалась только тому, что ее пока не хватились. Внезапно внимание Анны привлек свет внизу.
Выглянув из бойницы, она заметила шедшего в часовню капеллана и Ричарда, прихрамывающего следом за ним. Во дворе толпились еще какие-то люди, но Анна смотрела лишь на короля. Возможно, он намеревался присутствовать на отпевании верного слуги. Впрочем, ему следовало бы исповедаться и возблагодарить Бога, за то что сам избежал подобной участи.
– Я все равно отомщу тебе, – процедила она сквозь зубы. – И Дайтон не уйдет от меня.
Она вздрогнула, увидев сквозь мглистую дымку движущегося по стене Джона Дайтона, и вжалась в каменный проем амбразуры. Дайтон прошел совсем рядом, не заметив ее. Анна даже слышала, как он бормочет заупокойную молитву. Он остановился недалеко от нее, у бойницы с осыпавшейся кладкой, и стал смотреть вниз, вздыхая.
Королева тоже взглянула во двор. Слуги пронесли на носилках останки Майлса Фореста. Анна злорадно улыбнулась – но сейчас же вся напряглась.
Дайтон стоял на самом краю разрушенного, размытого дождями зубчатого парапета. Он был настолько подавлен, что не замечал окружающего. Воистину сама судьба ворожила Анне.
Не дыша, она встала и сделала первый шаг. Все в ней было натянуто как струна. «Филип, помоги мне!» Дайтон был слишком огромен, и Анна понимала, чем рискует. Еще несколько шагов… И неожиданно она задела брошенный каменщиками инструмент.
Дайтон не успел повернуться на звук, потому что получил сильнейший толчок в спину. Так и не сообразив, что произошло, он стал падать, но успел зацепиться за край зубца и повис над бездной.
Несколько секунд он лихорадочно пытался выкарабкаться, но потом поднял голову и прямо перед собой увидел темный силуэт. Расширившимися от ужаса глазами он взглянул на возвышающуюся над ним женщину.
– Анна Невиль!.. – хрипло простонал он.
– Анна Майсгрейв, – холодно уточнила она. – И сейчас, пес, ты вслед за своим собутыльником отправишься в преисподнюю.
Дайтон глухо зарычал и попытался подтянуться, но королева с силой наступила ему на пальцы.
– Сдохни, сдохни, сдохни!.. – твердила она в исступлении.
Однако он все же сумел подтянуться и даже забросил локоть на стену. Анна испугалась. Она не ожидала, что он окажется таким сильным. Бросившись к груде камней, она схватила один и ударила Дайтона по голове. Тот охнул и откинулся назад. Теперь он висел на одной руке.
Анна вновь занесла камень.
– Смилуйтесь, королева! – вдруг простонал он. – Пощадите, и тогда я открою вам тайну, что ваш сын…
Она ударила, раздался омерзительный хруст костей.
– Ты помнишь моего сына, животное? Умри, умри!
Она стала остервенело бить его по пальцам, пока Дайтон не закричал. Пальцы его скользнули по камню.
Анна устало опустилась на плиты, дыша тяжело, со всхлипами. Затем подползла к краю стены, заглянула вниз. Там суетились люди, что-то крича.
Она села. И вдруг на нее нашел смех – долгий, изнуряющий. Потом инстинкт подсказал ей, что пора уходить. Ее не должны застать здесь.
Она подняла лицо к темному небу.
– Не знаю, кто был сегодня со мной – Бог или дьявол, – но благодарю!
12 Приручение
К Рождеству было велено доставить королеву в Лондон. Сопровождал ее сэр Джеймс Тирелл, который теперь был приставлен к ее величеству вместо Роберта Рэтклифа.
За это время у Анны с ее новым тюремщиком сложились довольно странные отношения. Поначалу она видела его лишь во время трапез, когда он ей прислуживал. Но после того как королева презрительно бросила, что, видимо, король приказал своему наемнику отравить и ее, Тирелл оставил обязанности стольника, сказав лишь:
– Его величеству достаточно того, что вся Англия шепчется о смерти принцев. Вряд ли он решится запятнать себя еще и убийством жены.
