— Куда же подевалась твоя бравада? — спросила Квартли и наклонилась к Айрин. — Или у механической куклы закончился завод?
Пастырь протянула ногу и, пнув Айрин, тут же заняла прежнюю позу на стуле. Айрин хотела бы рассмеяться в этот момент, но увы: тело ее не слушалось. Чтобы ни сказала эта женщина, чтобы не сделала, теперь Айрин знала, чем для нее все это закончится. Слезы текли по ее щекам, а Квартли в это время продолжала улыбаться.
— Можно сказать, что ты перешла мне дорогу дважды, — как ни в чем не бывало, заявила Квартли. — В первый раз — когда связала себя узами с Райвеном. Во второй раз — когда выжила и объявилась здесь. Честно признаюсь: я тебя недооценила. Но, глядя на твою сестру, кто мог меня в этом упрекнуть? Вы — представители рода Белови — все же слишком разные. Данфейт, например, всегда было наплевать на праведников и все, что не влияло на благополучие ее маленького мирка и друзей, которых она так любезно впустила в него. Твоя мать была такой же: есть она и ее окружение, на остальное — плевать. К чему это ее привело — я тебе уже рассказала. Но вот ты… Ты — совершенно другая. Задаешь вопросы, просчитываешь варианты и суешь свой нос в самые узкие щели, которые не замечают другие. Полагаю, твоя проницательность, и умение читать между строк достались тебе от отца. Согласись, не смог бы Герольд Белови удержать свое состояние в руках, не будь его хватка стальной. Попадись ты мне раньше, я бы сумела воспитать из тебя достойного Советника. Хотя, у тебя те же слабости, что и у Райвена. Месть. Месть. Месть. Райвен всегда был ею ослеплен. Строить планы, объединять людей и наводить мосты приходилось мне одной. Однако, я знала, что всегда смогу положиться на него и он меня не подведет. Я открою тебе один секрет. Райвен не любит об этом говорить, но это его руке принадлежит свод Законов Равновесия праведников. Если бы он пожелал, мог бы сместить меня с поста сотни раз и оказаться на вершине построенной нами пирамиды. Но, он не пожелал. Таких мужчин я никогда не встречала. Думаю, что больше никогда и не встречу. Я полагала, что он предал самого себя и всех нас ради возможности подобраться поближе к Гвену и поквитаться с ним и Пире в самый подходящий для этого момент. Я рада, что ошиблась. Но все же, его неожиданное появление в Тарто вместе с тобой нарушило мои планы. Как ни странно, закрыть Райвену глаза на происходящее вокруг оказалось довольно просто. Я привнесла разлад в Ваши с ним непрочные отношения, и он перестал задавать вопросы о том, где целыми днями пропадают остальные Советники и почему они не помогают Пастырю исполнять свои обязанности. Что пострадает Кейти, я не предполагала. Да и твою кровь проливать не собиралась. Но, в итоге, все обошлось. Теперь, несколько слов о том, что будет дальше. Во Внешний Мир вернутся только Кимао и Орайя. Тебе, Райвену и всем остальным придется остаться здесь. Когда с Гвеном и Советом Зрячих будет покончено, я отойду в сторону. Неужели ты действительно думала, что я настолько глупа, что предложу свою кандидатуру на пост нового Главы? Нет-нет-нет. Внешний Мир — не Сатрион, где правит тот, кому Творец передал ключ от города. Женщину во главе системы там никто не потерпит. Пусть даже она сильна и заслуживает этого. А вот перед сильным мужчиной они склонят свои головы. Ну, а если не склонят, тогда я их отрублю.
Квартли засмеялась, поднимаясь со стула и вновь пиная Айрин ногой.
— Скажи, ты бы выбрала моего сына, знай наперед, кем он станет? Хотя, к чему я спрашиваю? Айя в любом случае более достойна роли главной матриати, чем ты.
Если бы Квартли знала, что вскоре умрет, вряд ли бы сейчас смеялась. Подумав об этом, Айрин вновь посмотрела на эту женщину и, наконец, закрыла свои глаза. Глупо смеяться тому, у кого нет будущего. Очень глупо.
* * *
— Что ты хочешь на обед? — спросила Айя, присаживаясь на подлокотник кресла Орайи.
— Не знаю. Ничего не хочу, наверное.
— Я устала повторять тебе о том, что Кимао все сделал правильно. Он — ее зрячий. Ему виднее, как поступать в данной ситуации.
— Нельзя было отпускать его одного. Мало ли что может случиться? Вдруг, он вообще ее не найдет?
— Орайя, предоставь это своему брату. Он во всем разберется сам.
Айя встала на ноги и размяла плечи.
— Ты отключалась утром. Почему ничего не рассказываешь?
— Рассказывать нечего. Когда они будут готовы — сообщат.
— Мне кажется или ты пытаешься что-то от меня скрыть?
Айя повернулась к Орайе и сложила руки на груди:
— Прочти сам, раз не доверяешь.
— А ты позволишь?
Айя нахмурила брови и тут же отвернулась:
— Не хочешь — как хочешь.
Орайя приложил ладонь ко лбу и закрыл глаза.
— Готовь, что хочешь. Я все съем.
— Хорошо. Сделаю лепешки с мясом.
— Делай.
Айя вышла из комнаты, а Орайя встал с кресла и посмотрел в окно. Айя вела себя так, будто ничего особенного сегодня ночью не произошло. Ее напускное спокойствие его раздражало. Памятуя о событиях прошлого, такое поведение Айи не предвещало ничего хорошего. Либо она строила свои собственные планы, либо скрывала что-то важное от него. Хотя, и первое и второе — одно и то же. Они уснули и проснулись в одной постели, по очереди приняли душ, затем вместе позавтракали. Орайя уединился в гостиной, прозябая в ничего не деланье, а Айя занялась очередной перестановкой в доме. Она отключилась в коридоре, и он долго наблюдал за тем, как она неподвижно стоит с протянутыми вперед руками. Он даже подошел к ней и, глядя на наполненное умиротворением лицо, прикоснулся губами к ее щеке. Она не почувствовала этого поцелуя. Впрочем, она никогда не чувствовала его прикосновений в моменты своих «путешествий». Когда Айя очнулась, Орайя уже вернулся в комнату и сделал вид, что ничего не заметил. Он ждал, что она войдет в гостиную и расскажет ему, где была и что делала. Она всегда так поступала. Каждый раз на протяжении всего того времени, что они были вместе. Но, сегодня все вышло не так. Сегодня Айя украдкой посмотрела на Орайю из коридора и сделала вид, что ничего особенного не произошло.
Орайя скучал по ней. Скучал по своей жене. Все это время она была рядом, а он по ней скучал. Куда катится их совместная жизнь? И если все ведет к одиночеству, стоило ли вообще создавать семью?
Орайя усмехнулся себе под нос и взглянул на цветущие деревья за окном. Раньше он подначивал Айю, а она смеялась, и даже обижалась иногда. И если обижалась, он вымаливал у нее прощение, и все заканчивалось где-нибудь на полу, или на кровати. Оставаясь наедине, они наслаждались друг другом и никогда он не чувствовал себя таким покинутым, как сейчас. Куда же все это ушло? Где все это затерялось и как вернуть эмоции обратно?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
