Джон Манглс надеялся, что такой проливной дождь должен скоро прекратиться. Он ошибся: ливень не прекращался в продолжение нескольких часов, а около полудня к нему еще присоединился сильнейший ветер. Такая помеха могла кого угодно вывести из себя. Что тут было делать? Пуститься в дорогу в такую погоду, не имея даже средств передвижения, было бы безумием. К тому же путь до Окленда должен был занять несколько дней, и двенадцать лишних часов не имели здесь значения, если только, конечно, не появятся туземцы.
Во время этой вынужденной остановки зашел разговор о войне, происходившей в Новой Зеландии. Но чтобы понять и оценить, насколько серьезно было положение на этих островах к тому моменту, когда на них высадились потерпевшие крушение на «Макари», надо знать историю той кровавой борьбы, которая разыгралась на острове Ика-на-Мауи.
После появления Авеля Тасмана в проливе Кука в декабре 1642 года эти берега часто посещались европейскими судами, но это не мешало новозеландцам пользоваться полной свободой на своих независимых островах. Ни одно из европейских государств еще не помышляло о захвате этого архипелага, занимающего на Тихом океане такое важное в стратегическом отношении положение. Некоторые миссионеры, особенно англиканские, старались приучить новозеландских вождей к мысли о том, что им необходимо смиренно склониться под игом Англии. Миссионерам удалось добиться своего: ловко одураченные вожди подписали письмо к королеве Виктории, прося ее покровительства. Наиболее дальновидные понимали глупость такого шага, и один из них, приложив к этому посланию отпечаток своей татуировки, пророчески сказал: «Мы потеряли свою родину. Отныне она не наша. Вскоре ее захватит иноземец, и мы станем его рабами».
Вождь был прав. 29 января 1840 года в бухте Островов на севере Ика-на-Мауи появился английский корвет «Герольд». Капитан корвета Гобсон высадился у селения Корора-Река. Туземцы были приглашены в протестантскую церковь на собрание. Здесь капитан Гобсон прочел им привезенные от английской королевы грамоты, в которых та изъявляла согласие на принятие под свое покровительство Новой Зеландии.
5 января 1841 года английский резидент вызвал к себе в селение Пара главных вождей новозеландцев. На состоявшемся собрании тот же капитан Гобсон, стараясь убедить вождей в необходимости подчиниться английской королеве, указывал на то, что она послала войска и корабли для защиты Новой Зеландии, причем подчеркивал, что права их остаются неприкосновенными и свобода — полной. Однако капитан Гобсон закончил свою речь тем, что новозеландцы должны продать принадлежащие им земли английской королеве.
Большинство вождей, найдя цену королевского покровительства слишком высокой, отказались от этого покровительства. Но посулы и подарки оказали большее действие на дикарей, чем громкие слова капитана Гобсона, — покровительство Англии со всеми ее условиями было принято.
Что же произошло в Новой Зеландии с знаменательного 1840 года по тот день, когда «Дункан» вышел из залива Клайд?
Не существовало на свете ничего, чего бы не знал Жак Паганель и с чем он не был бы готов ознакомить своих товарищей.
— Миссис, — обратился он к Элен, — я должен повторить вам то, что мне уже приходилось говорить, а именно: что новозеландцы — народ мужественный. Уступив притязаниям Англии, они очень скоро после этого стали защищать от англичан каждую пядь родной земли. Мужчины Новой Зеландии — люди гордые и храбрые. Одни из них высокие ростом, с гладкими волосами, другие меньше ростом, коренастые, похожие на мулатов, но все они крепкие, высокомерные и воинственные. Некогда был у них знаменитый вождь, по имени Хихи. Узнав все это, вы не будете удивлены тем, что на острове Ика-на-Мауи война с англичанами тянется без конца. Здесь обитает замечательное в своем роде племя вайкатов, и Вильям Томсон увлекает его за собой на защиту родной земли.
— Но разве англичане не являются теперь хозяевами главных пунктов Новой Зеландии? — спросил Джон Манглс.
— Конечно, дорогой Джон, — ответил Паганель. — С тех пор как в 1840 году капитан Гобсон захватил Новую Зеландию и стал ее губернатором, на этих островах возникло к 1862 году девять колоний, и все они занимают самые удобные места. Из этих колоний образовалось девять провинций: четыре на северном острове — Окленд, Таранаки, Веллингтон, Гаукс, и пять на южном острове — Нельсон, Мальборо, Кентербери, Отаго и Саутленд. Тридцатого июля 1864 года в этих провинциях насчитывалось всего сто восемьдесят тысяч триста сорок шесть жителей. Во многих местах выросли важные торговые города. Когда мы доберемся до Окленда, я уверен, вы не сможете не восхититься красотой местоположения этого южного Коринфа. Он господствует над узким перешейком, переброшенным, точно мост, через воды Тихого океана. В Окленде насчитывается уже двенадцать тысяч жителей. На западном побережье вырос Новый Плимут, на восточном — Агурири, на южном — Веллингтон; все они также являются цветущими городами с оживленной торговлей. Очутившись же на южном острове — Таваипунаму, вы затруднились бы, какому из его городов отдать предпочтение: утопающему ли в садах Нельсону, прославленному своими винами, как во Франции — Монпелье, Пиктону ли, расположенному у пролива Кука, или Крайстчерчу, Инверкаргилю и Дендину — этим городам богатейшей провинции Отаго, куда стекаются искатели золота со всего земного шара. И заметьте, друзья мои, что дело идет не каких-нибудь немногих хижинах, населенных семействами дикарей, но о настоящих городах с портами, соборами, банками, доками, ботаническими садами, музеями, обществами акклиматизации, газетами, больницами, благотворительными обществами, философскими институтами, масонскими ложами, клубами, обществами хорового пения, с театрами, с дворцами, построенными для всемирной выставки, точь-в-точь как в Париже или Лондоне. И если только память не изменяет мне, то в текущем, 1865 году, быть может даже в то время, когда я все это вам рассказываю, промышленные изделия всего земного шара выставлены здесь, в этой стране.
— Как, несмотря на войну с туземцами? — спросила Элен.
— У англичан крепкие нервы, — ответил Паганель, — Они и сражаются и устраивают выставки в одно и то же время. Их это нисколько не смущает. Они даже строят под выстрелами новозеландцев железные дороги. В провинции Окленд два железнодорожных пути прокладываются через главнейшие пункты, занятые повстанцами. Я готов биться об заклад, что рабочие, строящие эти железнодорожные линии, стреляют в туземцев с паровозов.
— Но к каким же результатам привела эта бесконечная война? — спросил Джон Манглс.
— Вот уже шесть месяцев, как мы покинули Европу, и я, конечно, не могу знать, что случилось после нашего отплытия, — ответил Паганель, — за исключением разве нескольких происшествий, о которых я прочитал в газетах Мериборо и Сеймура во время нашего перехода через Австралию. Тогда, помнится, ожесточенно сражались на острове Ика-на-Мауи.
— Когда же началась эта война? — спросила Мэри Грант.
— Вы, дорогая мисс, верно, хотели сказать: «когда возобновилась», — ответил Паганель, — ибо первое восстание было поднято еще в 1845 году. Так вот: возобновилась война эта в конце 1863 года. Но маори задолго до этого начали готовиться к свержению английского владычества. Туземная народная партия вела деятельную пропаганду за то, чтобы провести на выборах одного из маорийских вождей, Потатау. Она хотела из этого старого вождя сделать короля, а из его селения, лежавшего между реками Вайкато и Вайпа, — столицу нового государства. Сам Потатау был стариком более лукавым, чем отважным, но у него был умный и энергичный премьер министр из племени нгатихахуа, которое обитало на Оклендском перешейке до захвата его иноземцами. Этот министр, по имени Вильям Томсон, сделался душой освободительной войны. Он очень умело сформировал из маори боевые отряды. Под его влиянием один вождь из Таранаки собрал вокруг себя ряд разрозненных племен, объединив их национальной идеей. Другой вождь, из провинции Вайкато, основал Земельную лигу, которая убеждала туземцев не продавать своих земель английскому правительству. Английские газеты начали указывать на эти тревожные симптомы; правительство было не на шутку обеспокоено. Словом, умы были возбуждены, взрывчатого материала накопилось много. Не хватало только искры, или, вернее, столкновения интересов новозеландцев и англичан, чтобы высечь эту искру и вызвать взрыв.
