силы, которые еще можно было собрать. – А, Стив, привет! Ничего с голосом. Подавился. Думал, задохнусь и умру. Рой? Приехал. Он в душе. Да. Все нормально. Скоро будем. Ага. До встречи. Он, кстати, тебе подарок привез. Нет, не видел. Сейчас уже едем. Приготовь мне «Жемчужный водопад». Пожалуйста.
Рука парня дрожала. Он с трудом отключил телефон.
— Жемчужный водопад, говоришь? Сейчас я напою тебя сполна! До конца своих дней не забудешь! Искупаешься вдоволь!
Маккена вновь схватил его, потянул вверх. Затрещала ткань. Алые пятна окрасили манжет. Рой походил на растревоженного зверя. Запах крови. Он почти сводил его с ума. Он шипел, обдавая Энди брызгами слюней. Тряс, то приближаясь лицом вплотную, то вновь отстраняясь. Парень не различал слов. Было больно. Холодная хватка обжигала. Энди хотел кричать, но не мог выдавить ни звука. Рой заводился все больше. Смесь наркотиков и алкоголя кипела. Миг просветления, и мальчишка с силой пихнул его в грудь. Тот не удержался, валясь на спину. По цепной реакции полетели софиты, камеры, стойки. Затрещали спицы в зонтах. Эхо падающей аппаратуры покатилось волной, и после наступила тишина. На мгновение. Опрокинулась и впиталась.
— Рой! — Энди бросился к Маккене.
Он что-то кричал, стараясь поднять Роя, а тот лишь молча смотрел обезумевшими, остекленевшими глазами. Тело казалось каменным. В его груди зарождался хриплый стон. Он поднимался к горлу, набирая силу рева.
— Я оплачу, Рой! — закричал Энди. — Я заработаю! Все до цента!
— Моя аппаратура! Вся моя жизнь! Работа! Ты разбил это! Все, что я так любил!
Он растерянно обернулся. Энди никогда не видел такого его лица. Это все равно, что выжить под горным обвалом, когда в первые минуты не можешь осознать, что тебя спасли мгновения и миллиметры.
— Верну все, — прошептал парень. Тихо. Едва шевеля губами. — Я буду работать день и ночь. Я…
Но Рой уже не слышал. Волна бешеного гнева нарастала в нем, и он превращался в лавину сорвавшихся камней. Вторую. Которую тянет осевшее эхо. Сквозь рев и грохот Энди различал лишь отдельные всплески слов. Что-то про жизнь. Что-то про смерть. Угрозы. Лавина Роя накрыла его, поволокла к лестнице, беспощадно перемалывая. Энди на мгновение всплыл, когда оказался на площадке между пролетами. Он открыл глаза и увидел, как к нему приближается Рой. Его заносило, и он цеплялся за перила, стараясь удержаться. Парень вскочил и бросился вниз. Он ничего не чувствовал. Ничего не видел. Ничего не понимал. Ему лишь хотелось выбежать из дома, но он вдруг остановился как вкопанный, обернулся и замер. Словно повернулся лицом к смерти. Он ни разу не вспомнил о себе. Аппаратура. Жизнь Роя. Его работа. Его все. Стив…
— Я терпел тебя из сострадания! — грохотал Маккена. — Я хотел отплатить за спасение, но то, чем ты отплатил… и сейчас ты исчезнешь из моей жизни! Испаришься! А я останусь со Стивом, потому что он того стоит! Ты же… ты жалкое подобие! Ничтожная карикатура! Если бы я снял тебя на улице, заплатил бы двадцать долларов не больше, и то из жалости. Ты ничего не умеешь! Ничего! Ты даже трахаешься отвратительно! О-о-о! Ты мерзок и жалок! Точно! Вот твое определение! Ничтожество! Ублюдок!
Далее последовали эпитеты, которые не то, чтобы повторить, написать на бумаге стыдно. Рой замолчал на мгновение, опершись о спинку стула, чтобы продышаться. Гнев почти задушил его. Спазмы не позволяли говорить. Энди сжал губы, и лишь бессильно замотал головой, словно старался крикнуть. Не-е-ет! Он сделал шаг навстречу, протягивая руку, но Рой рванулся, схватил стул и швырнул в парня. Боль от удара по ребрам оглушила. Энди не удержался, вскрикнул и упал. Его выбило из реальности. Ну пожалуйста! Покончи с этим, Рой! Прекрати это!
— Вон! Вон отсюда! Грязная неблагодарная дешевка! Мне даже руки об тебя марать противно! Увидишь меня в следующий раз, беги! Переходи на другую сторону улицы, ибо попадешься мне на глаза, точно убью! Я дарю тебе твою поганую, ничтожную жизнь! Из жалости!
Маккена грубо схватил парня за ворот и поволок. Разлетелись бусины. Трещала одежда. Рвалась душа, нервы, жилы. Рой дернул дверь и… Энди едва успел подставить руку, чтобы не разбить лицо. Он чувствовал, как шершавый асфальт сдирает кожу, впиваясь наточенными песчинками… Звук, с которым он рухнул, слышался ему грохотом. Хлопок двери отозвался эхом, задребезжал в голове, и после все стихло. Отголоски его проваливались в какую-то бесконечно глубокую щель, превращаясь в шелест. Мгновения каменной мертвой тишины, а после нее, как второй раскат грома еще один хлопок, и брызги в лицо. Куртка… кроссовки… Рой вышвырнул их.
Энди лежал, не двигаясь, словно его выбили из тела, и душа не решается вернуться в искореженный сосуд. Сердце билось в висках. Дождь пропитывал волосы, смешивался с кровью на лице. Размывал. Время затормозило. У него паралич. Лишь капли и удары сердца все еще напоминали парню, что он жив. Как пахнет земля! Прелая. Потная. Освободившаяся от жаркого снежного одеяла. Энди облизал губы. Они разбиты. Десны в хлам. Ноют зубы. Он все еще не решался открыть глаза. Нервно подрагивают веки. Крушение, но ты все еще… Дождь тихонько шуршит о землю. Т-ш-ш. Как тихо. Словно ты один во вселенной, и мир с его звуками сдуло куда-то.
Мальчишка шевельнул пальцами. Слушаются, но движения подернуты дрожью. Попытался встать. Ему показалось, что тело вот-вот осыплется кусками. Наконец, не с первой попытки, Энди удалось подняться на колени. Он почувствовал, что мерзнут босые ноги, холодом обнимает пропитанная дождем футболка. Все как-то медленно. Медленно появлялось осознание. Медленно потекли слезы. Медленно наваливалось отчаяние. Медленно оседали хлопья жизни. Медленно. Очень.
Энди сидел, опустившись между коленей, и смотрел на дверь. Может быть, десять минут, может быть, дольше. Сознания не было. Вместо него зияющая сквозная дыра, и в ней сумасбродный ветер.
— Рой.
Так странно звучит слово, а после него еще одно. Еще более нелепо.
— Прости.
Энди попытался встать. Боль в груди взорвалась пулеметной очередью. Отозвалась в каждой клетке. Задребезжала. Запульсировала. Парень согнулся и зарыдал. Холодом растеклось прикосновение лба к мертвому мокрому асфальту. Стало страшно. Очень больно. Беспредельно обидно. Энди рыдал, изредка поднимая глаза. Дом плавился в слезах. Дрожал. Захлопнутая дверь. Парень ждал. Мир Роя оставался закрытым. Его собственный мир оставался закрытым. Прошло полчаса. Наверное. Может быть больше. Энди поднялся. Чужие ноги. Бессильные. Едва держат. Полное крушение. Он стоял какое-то время, еще надеясь на что-то. Это что-то не наступило, потому что и не должно было.
Парень с трудом всунул ноги в кроссовки. Завязать шнурки не получилось. Не хватило сил. Куртка такая тяжелая. Пропитана водой насквозь, с нее течет. Оделся. Чуть не потерял от боли сознание. Лицо в крови. Хотел промокнуть рукавом, взвилась боль в локте и на содранной скуле.
Из водосточной трубы струйкой течет вода. Очень хочется пить. Энди наклонился, набрал немного в ладонь. Холодная. Ломит зубы. Умылся и побрел прочь. Даже не оглянулся. Слишком тяжело. Слишком далеко. В сотнях километров вдоль памяти. В прошлой, чьей-то чужой жизни.
В кармане двадцать долларов. Промокли насквозь. Банковская карточка для мелких домашних расходов. Два ключа на колечке с брелоком. На одной стороне «Р», на другой «М». На запястье Ролекс за десять тысяч. Вот только стекло поцарапано. Время почему-то течет обратно. Трудно преодолеть. Эскалатор вниз, а оно вверх.
* Падение.
Epilogue.
EPILOGUE.
Нудно и раздражающе звонил телефон, но Стив не мог заставить себя открыть глаза. Он шлепнул по нему рукой и облегченно выдохнул. Покой продлился недолго, и спустя несколько секунд вновь раздались звонки.
— Да, — не отрывая от подушки головы, промямлил Шон.
— Стив! — едва успела прокричать Ольга, как он понял, что случилось нечто ужасное.
— Что случилось?! — он успел догадаться, что времени на приветствие нет.
— Ой! Стив, приезжайте скорее! Я не знаю, что тут произошло! Это ужас! — женщина была настолько взволнована, что не могла произнести больше ни слова. Было слышно, она почти задыхается.
— Да что стряслось?!
— Не знаю! Тут кругом кровь…
