Ничего в искусстве не понимает!
В этот раз позавтракали мы быстро - кадавр успел приготовить на углях вкуснейшую рыбку, пока я спала - и очень скоро мы снова выплывали на широкий простор реки.
Настроение было под стать погоде - солнечным и спокойным. Кошмар прошел бесследно, и больше не напоминал о себе. Волны не пугали, ветер хорошо надувал наш парашют, хотя был и не таким сильным как вчера. А катамаран весело бежал вдоль заросших густым кустарником и деревьями берегов.
Но скоро случилось событие, надолго выбившее меня из колеи.
Плыли мы уже часа два, когда внезапно, позади я услышала работу мотора. Это точно был катер, я его узнала совершенно отчетливо по характерному звуку. Река как раз делала поворот, и пока его не было видно.
Катер! Люди! Связь! Ужасно возбужденная, я крикнула Крохе, чтобы притормозил.
Кадавр несомненно услышал то же самое даже раньше меня. Физиономия его сделалась задумчивой, а оба уха развернулись в сторону приближающегося гула.
И вдруг, не снижая скорости, да еще помогая отобранным у меня веслом, мой капитан повернул к берегу. Сначала я не поняла его действий, но когда мы приблизились к кустам, торчащим прямо из воды, начала догадываться, что мы просто собираемся спрятаться!
Как же я его уговаривала не делать этого! Ведь вовсе не обязательно, что там охранники с Гока!, может, нам удастся именно сейчас связаться с Ново-Плесецком, и наше путешествие закончиться! Кажется, применила всё свое красноречие.
А катамаран уже занял надежную позицию среди кустов, парус-парашют свернут, а Кроха всем видом давал понять, что не собирается показываться нежданным попутчиком. В отчаянии, я вскочила во весь рост, решив, что сама привлеку внимание криками и маханиями рук.
Но стоило катеру появиться из-за поворота, как в мгновение ока я оказалась на коленях, прижатая спиной к мохнатому другу, совершенно не способная шевельнуться, да еще с зажатым лапой ртом.
И вырваться, как не пыталась, не удалось. Оставалось сузившимися от бешенства глазами наблюдать, как мимо проплывают две женщины! Две женщины на белоснежном, стремительном катере!
А он!…
Лишь когда они скрылись из виду, и шум мотора затих вдали, я почувствовала, что свободна. Кроха, как ни в чем не бывало, налаживал парашют, потом стал выгребать веслом к середине реки, чтобы продолжить путь. А я даже смотреть на него не могла. Как он мог лишить нас такой возможности?!
Я была просто раздавлена и уничтожена его поступком. Сколько пережили! Казалось, спасение так близко, а он не дал ни малейшего шанса. И что дальше? Так и будет продолжаться? Мы примемся шарахаться от всех людей?
Не стала его бить, ругать, даже плакать. Меня просто охватила такая безнадега, что ни словами, ни действиями не поможешь. Легла, свернувшись калачиком, так - чтобы не видеть своего глупого капитана. Я почти ненавидела его в этот момент. Так и пролежала часа три, не шевелясь, совершенно наплевав на свои обязанности рулевого. Да на всё, что происходит вокруг. Давно у меня не было так горько на душе. Зачем стараться, зачем плыть дальше, если Кроха мне просто не даст возможности связаться с людьми?
Как уж он справлялся без моей помощи, не знаю, но мы продолжали плыть. И кадавр не пытался как-нибудь успокоить или подбодрить меня. Вообще не трогал. Видно чувствовал, что если сделает это - убью! Просто пристрелю придурка! И пусть меня здесь сожрут, все-равно, судя по всему, альтернативы не будет!
Жутко жалела себя. Страдала, а потом поняла, что Кроха даже не смотрит в мою сторону. Спокойно управляет парусом, летящим впереди, да еще мурлычет под нос какую-то мелодию.
Даже совесть этого засранца не мучила! Посмотрела на кое-как закрепленное весло, дрогнувшее и сместившееся в этот момент. Кроха не заметил, пришлось мне вскакивать и держать его. Но глядя в спину бесчувственного капитана ненавидящим взглядом, я все еще не смирилась с упущенной им возможностью.
А ему, похоже, было совершенно наплевать на мое настроение. Даже уши свои - локаторы - держал повёрнутыми вперёд. Гад! Как будто совершенно перестал интересоваться своей подзащитной. Э-э! Её переживаниями.
Решила с ним не разговаривать вообще. Пусть знает!
Однако, кому от этого хуже было, даже затруднялась ответить. В принципе, я ведь даже понимала Кроху - после того коптера с бандитами из охраны Гока, он мог вполне справедливо полагать, что в этих диких местах ждать добра от людей не приходится. И так ли он был неправ - проверить трудно. Кто его знает, остановились бы эти женщины возле нас, особенно при виде моего телохранителя? А если и остановились, кто знает, чем бы это закончилось.
После таких выводов, со вздохами и сопением признала свою неправоту, но мириться с кадавром не спешила. Вот еще!
В результате не стала просить об остановке из гордости, отчего плыли и плыли до самого вечера. Когда я почти заснула, едва не свалившись в воду (хотя трудно было поверить, что сосущее чувство голода даст заснуть) Кроха, наконец, повернул к каменистому пристанищу. Только вблизи разглядела, что кроме камней, тут есть и песчаный пляжик, и полянка, заросшая невысокой жесткой травкой.
Спрыгнув с катамарана, Кроха привязал его к дереву и исчез среди зелени, так и не взглянув на меня. Ему-то чего обижаться? Полянку окружала практически живая изгородь из плотно сплетенных кустов и деревьев. Даже странно, как этот негодяй умудрился пройти сквозь зеленую заслонку.
И что оставалось делать? С трудом разогнувшись - все затекло, оттого что сидела последний час абсолютно неподвижно - встала на шатком помосте и сошла на песчаный берег. Впрочем, на этой стоянке полоса песка совсем неширокая, а дальше - выше на полметра - травянистый берег. Да и то - мокрый песок оказался липким, больше похожим на глину. Меня привлек его розоватый цвет. Нагнулась и выковыряла кусок глины размером с кулак. Приятно было ее мять одной рукой, собирая между делом сушняк по округе. Еды нет, куда делся капитан - непонятно, но костер решила все равно подготовить. Никогда еще он не оказывался лишним.
На песке, слишком близко к воде, разводить огонь не стала, пришлось опять вырезать лопаткой дерн. А потом увидела гнездо. Полянка была окружена широколистными высоченными деревьями, но сбоку стояло несколько толстеньких коротких стволов, покрытых иголками, длинными и мягкими на вид. На вершине одного из них красовалось большое гнездо.
Опустив рюкзак на землю возле приготовленной ямки с будущим костром, подобралась поближе и убедилась в своей догадке. Гнездышко находилось высоко, но если встать на камень, вполне можно достать. А там могут быть яйца!
Едва успела увернуться от налетевшей на меня мамаши-птицы и от неожиданности, отмахиваясь, ударила ее прямо по голове зажатым в руке комком глины. Пташка бездыханным комком упала на землю, а у меня рот тут же наполнился слюной. Сжав зубы, подавила в себе жалость, сбегала за лопаткой и сильным ударом отсекла ей голову, пока та не очнулась.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
