И как нам стало известно, храки и мидгардцы договорились объявить нам войну.
И снова кино. Кабинет Президента наций Мидгарда.
Помощник Президента торопливо входит в кабинет. Президент сидит за столом.
— Время «х» настало, — говорит самый богатый человек Мидгарда.
— Ты уверен?
— Еще как! Они не хотят идти на контакт. Они сбивают наши корабли. Они убили наших людей на базе. И как вы понимаете, мы должны наказать их. Ваши избиратели верят вам. Вы говорили с трибуны, что в ответе за каждую человеческую жизнь! Вот и пришла пора доказать это. Сейчас наши средства массовой информации раструбят, что раттерианцы стали убивать наших людей. И вы высылаете туда отряд легких истребителей, только не спешите с этим…
— Ты уверен, что хракаэцетеляшпили помогут нам?
— О, да! Их корабли первыми доберутся до Раттеи. Они слишком самоуверенны, думаю, нас ждать не будут, и нанесут удар первыми. А потом, наша малышка взорвется. Вы будете кипеть праведным гневом на Совете Кольца миров. Обвините их в уничтожении целой цивилизации…
— Сколько лет мы не сможем сесть на Раттею?
— Радиус действия только две тысячи километров. Мы сможем пока обживать те территории, где вполне безопасно. А через год, полтора наши очистительные аппараты, очистят воздух всей планеты…
Верховная жрица устало смотрела с экрана грустными, красивыми глазами, и продолжала четко и спокойно вещать:
— Я Верховная жрица Раттеи, довожу до сведения всех разумных рас, что раттерианцы не причастны к гибели людей на базе. Они сами обидели наших священных животных, гырхов, которые объявили им войну и убили четырнадцать человек. Мы предупреждали коменданта базы об опасности, и подсказывали выход: договориться с ними. Но он не воспринял мои слова.
Сейчас на экране появятся лица мидгардцев, которые причастны в похищении наших детей, попытке обидеть нашу девушку, в доставке на нашу землю бомбы. Этим людям мы вынесли смертный приговор, который будет приведен в исполнение немедленно. Кроме того, мы уничтожим все корабли храков на нашей орбите, а кораблям мидгардцев даем шанс уйти. Там находится человек, Романов Константин, которому мы многим обязаны. Но предупреждаю, мы даем мидгардцам три часа, на то, чтобы покинуть нашу солнечную систему. В противном случае, за последствия я не ручаюсь.
И перед нашими взорами поплыли фотографии, представителя правительства, доктора, мужика с шевелюрой, мужичонки, который помогал нести меня раненного, в этом я уже больше не сомневался, к кораблю, и еще троих незнакомых мне мужчин. А потом экран погас. И стало тихо. Все молча, уставились на мониторы, ожидая продолжения.
Вдруг Императрица вскочила на ноги и подлетела к окну, за которым на фоне золотой планеты висели наши легкие транспортные корабли и шесть кораблей хракаэцетеляшпилей. Они поочередно стали вспыхивать, оставляя за собой только пыль. Порывом какой-то силы эта темная пыль уносилась в просторы космоса. Императрица зарычала на своем языке, которого я не знал, но догадался по интонациям, что она сыплет ругательства. Неожиданно она повернулась к представителю Президента.
— Вы поняли, что произошло? — закричала она, — эти варвары нашли Белый город!
— Почему вы так думаете? — поинтересовался адмирал. Бедный представитель сидел в своем кресле белый как мел, и трясся.
— Потому что они слишком смело себя ведут. И, кроме того, мы обратили внимание на то, что вчера белые жрецы в своих одеяниях, не стесняясь, ходили по городу, заходя в дома. А сегодня в городе и во всех селениях не видно ни одного человека! Слушайте, отдайте мне Романова, пока не поздно! Я выну его мозг, я механически сниму блокаду, я просканирую каждый нейрон, ответственный за воспоминания. Мы должны успеть…
Но она не договорила, в воздухе запахло чем-то жженным. И я, вскочив со стула, отпрянул в сторону. На стуле представителя правительства, в его неповрежденной одежде сидело чёрное сморщенное, как печеная картошка, существо без глаз, и только пустые глазницы смотрели куда-то вверх. По комнате прошёлся вздох ужаса. Живые разбежались, и только черные доктор, и теперь уже совершенно лысый, потерявший свою шевелюру мужик, медленно валились на пол.
Императрица засмеялась: — Ну, что теперь вы поняли, что эти твари делали с нами? Уничтожить! Скорее уничтожить их. У вас есть оружие?
Ответом ей была тишина. Первым очнулся комендант. Я видел, как он подошёл к адмиралу и положил руку тому на плечо. Лицо адмирала застыло, его глаза смотрели на представителя правительства, он не пошевелился. И тогда комендант включил громкоговоритель, и его спокойный командный голос зазвучал по всему крейсеру:
— По приказу адмирала, включить двигатели, взять курс домой. Прошу центр управления, передать всем легким транспортным кораблям, немедленно покинуть орбиту Раттеи. К вам идет адмирал.
— Вы не сделаете это, — схватила его руку Императрица.
— Еще как сделаю, — ответил ей комендант, выдергивая руку, — адмирал и я отвечаем за всех людей, в нашем подчинении, и мы не намерены подвергать их смертельной опасности. Тем более, что это не военный корабль, а дипломатический. Таков наш закон. Простите, сударыня, нам надо идти. Я распоряжусь, чтобы стюард показал вам каюту.
И схватив адмирала за руку, он потянул его к двери, и уже из коридора были слышны его распоряжения: — Императрице каюту, погибших в морозильник. И аккуратно, чтобы не рассыпались…
Скоро я остался один. Подошёл к окну и смотрел, как мы начали медленно удаляться от Ратееи. Она становилась все меньше и меньше. Сзади меня раздавались шаги стюардов, их возгласы, они переговаривались, тихо, почти шёпотом. На меня никто не обращал внимания. А я стоял, понимая, что оставляю там, на неизвестной мне планете, что-то очень важное. Во мне с каждой минутой нашего отдаления от золотого теперь небольшого шарика, образовывалась черная дыра. У этих мужиков сгорели тела, а у меня горела душа. Вот только отчего, мне было невдомек.
А потом планета исчезла, вокруг была до боли знакомая чернота космоса, мы медленно набирали скорость. Крейсер был слишком тяжел и неповоротлив. И вдруг свет погас. Все вокруг затряслось. Я почувствовал, что лечу, покатился, больно ударился боком, снова полетел, снова куда-то катился, и снова летел. Было ощущение, что я попал в барабан стиральной машины. Наверное, на мгновение отключился. А когда пришёл в себя, свет горел, я лежал около стены, задрав ноги к верху, в комнате был разгром.
Глава II
Веда осмотрелась, и поняла — она дома. И тут же перед глазами возникло бледное лицо Косты, с уходящей из глаз жизнью. — Кричи, — просил он.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
