— Возможно… — сказал он.
— Вот было бы забавно, если бы вас хватил солнечный удар и вы меня упустили бы в воду, — усмехнулась Элиза. — Что тогда стали бы делать?
— Я сделал бы вот так, — бледный незнакомец встал на край обрыва — там, где раньше стояла Элиза. В следующую секунду он снял очки и бросил их на гравий.
И прыгнул с обрыва вниз головой.
Элиза ахнула и подбежала к самому краю пропасти, едва не последовав за бородатым человеком.
Тело мужчины летело вниз несколько длинных секунд и, наконец, взорвало воду высоким всплеском. Элиза хорошо видела, как окутанная белыми пузырями стрела пронзила стекло бухты и изогнулась в зеленоватой глубине. Описав дугу в солёной толще, человек вынырнул на поверхность.
Живой!
Всхлипнув, она зачем-то схватила с земли тёмные очки и поспешила вниз по известной ей тропинке — узкой и головоломной.
Когда Элиза спустилась, мужчина уже выбрался из воды и стоял на самом краю каменной россыпи.
Девушка свирепо налетела на незнакомца:
— Чудовище! Вы меня до смерти напугали! А если бы вы разбились?! Сумасшедший!
Она, бледная и разозлённая, ударила в широкую грудь незнакомца кулачком и в следующее мгновение оказалась в неожиданном объятии.
— Элиза, — сказал мужчина сдавленным голосом. — Я люблю вас.
Она не поверила своим ушам. Он знает, как её зовут? Она подняла глаза на его бородатое мокрое лицо, по которому бежали крупные солёные капли.
— Вы кто? — ошеломленно спросила Элиза, у которой не осталось сил освобождаться от держащих её мускулистых рук.
— Я — Майкл, — произнёс упавшим голосом мужчина. О боги!
Элиза отстранилась от незнакомца и потрясённо всмотрелась в его лицо. Короткий бобрик вместо длинных волос, усы и мягкая борода во все щёки. Чёрных очков уже нет.
— Не может быть, — слабо сказала она, начиная прозревать мучительно знакомые черты, — у вас карие глаза, а у него…
Незнакомец быстрыми движениями снял контактные линзы, и Элиза увидела знакомые голубые глаза Джерри. Её опять окутало ощущение дежавю. Ноги её ослабели, и в ушах зазвенело…
Когда Элиза пришла в себя, её голова покоилась на груди Майкла, а он крепко обнимал девушку.
Она не видела его лица — перед глазами стояло море, но она остро чувствовала руки Майкла.
Удивительное ощущение.
В этих сильных руках была такая проникающая в душу надёжность, что Элиза не находила в себе сил, чтобы вырваться из объятий обманщика.
Она долго наслаждалась неожиданным чувством, глядя на тёплое близкое море. Оно ласково плескало на девушку солёными брызгами, и они текли по лицу Элизы. Майкл молчал, поглаживая её плечо. И слова были совсем не нужны, и шёл между молодыми людьми какой-то быстрый сбивчивый диалог касаний, дыханий и сердцебиений, который был умнее слов и убедительнее доводов.
Элиза смотрела на море, грелась в тесном объятии и слушала сбивчивые удары двух взволнованных сердец. И вот они совпали и застучали в звонкий унисон. И от тёплых капель этих ударов что-то холодное таяло в душе девушки…
— Ты действительно любишь меня? Ты правда никогда меня не бросишь? — спросила она еле слышно.
— Люблю… и никогда не брошу, — сказал над ней встревоженный голос, и грудь, к которой прижималась Элиза, взволнованно задрожала.
И Элиза не выдержала. Она заплакала сильнее, потянулась и робко обняла Майкла за шею. А он нежно стал целовать солёное лицо девушки, и с каждым его поцелуем отлетал ещё один окаменелый черепок с её замороженной души. И, наконец, она по-настоящему поверила; взяла его лицо в руки, вдохнула его дыхание и стала ненасытно и бесконечно пить чудесную влагу его губ.
Ей двадцать лет не давали поцеловать любимого человека.
Мраморный пол веранды отгораживался стеклянной стеной от дубового паркета огромной гостиной виллы Уайтшильдов. Солнце уже садилось в море, окрашивая персидские узоры настенных ковров в красноватый оттенок.
Элиза сидела на диване рядом с бородатым незнакомцем. Конечно, он уже давно не был незнакомцем, да и сидели они вполне неформально — оба в махровых халатах, приняв душ после морского купания. Честно признаем — душ они принимали порознь, но сидели, тесно обнявшись. Элиза просто тонула в атмосфере любви, такой непривычной и незнакомой для неё. Но вот она с трудом вынырнула на поверхность, глотнула воздух горячим ртом и взволнованно шепнула:
— Я боюсь…
— Почему ты боишься?
— Я боюсь, потому что мне страшно!
— Логично. Тогда мы подождём, пока твой страх не распадётся на мелкие снежинки и не растает. Ты уже не падаешь в обморок от моего вида. Это отличный признак!
И Майкл снова стал целовать её рыжие волосы, зелёные глаза и взволнованный полуоткрытый рот.
— Почему ты так терпелив, почему ты не ругаешь меня и не топаешь ногами? — спросила она, еле переводя дух от его поцелуев.
— Потому что нам некуда спешить, впереди у нас — вечность… — ласково сказал он. — Ты для меня драгоценнее всех королевств, и мы всегда будем вместе… я никогда не брошу тебя и никому не отдам… и не буду топать на тебя ногами… ты можешь мне верить…
Если есть на свете лечебный дождь, то это был исцеляющий ливень — уверенных слов и страстных поцелуев. Горячий ручей размывал какие-то последние ледяные барьеры в груди Элизы, и вдруг что-то лопнуло у неё внутри.
Сердце девушки захлестнуло обжигающей волной.
Элиза вскрикнула и одним рывком вскочила с дивана. И потянула за собой ничего не понимающего Майкла. Поставила его перед собой в ярко освещенной ванной комнате, выжала депилятор на свои ладони и стала убирать его бороду.
Сдерживаясь изо всех сил, она делала это не спеша, приблизив глаза к самой его коже, нежно и аккуратно освобождая от каштановых упругих волосков уголок его рта, который порывался что-то сказать и разумно смолчал… вот она открыла гладкую худощавую щёку… верхнюю губу четкого молодого абриса… подбородок с волевой складкой…
Она изо всех сил старалась не смотреть на его лицо целиком, фиксируясь лишь на том кусочке, над которым она с наслаждением трудилась красивыми тонкими пальцами. Его ароматное дыхание веяло ей в лицо и кружило голову… как-то так получилось, что вместе с клочьями бороды на пол упал и халат Майкла. И вот Элиза зажмурилась, отодвинулась на расстояние вытянутой руки и, задыхаясь в гулком сердцебиении, распахнула глаза…
…и увидела его лицо.
Пронзающее душу насквозь. Встревоженное. Бесконечно дорогое.
Её сердце застучало как сумасшедшее, но она не отвела глаза и выдержала этот эмоциональный ураган. Это было лицо не юного Джерри, а взрослого Майкла — уверенное, волевое, с высоким лбом под коротким ёжиком волос. Самое главное — это было лицо влюблённого в неё человека. Элиза даже забыла дышать, ненасытно глядя на него — обнажённого и прекрасного, как античный бог с умными голубыми глазами. Её сердце вспыхнуло огнём, и она отчётливо поняла, что совершенно ничего не боится.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
