и обтекаемо ответил:
- Заслужил. Вот она и вмазала.
Ян понимающе закивал.
- Да уж. Хорошо, что ты осознаешь свою вину перед ней.
Митра криво усмехнулся и тихо прошепелявил:
- Не думал, что когда-нибудь доживу до момента, когда морали меня учить будет браконьер.
Ян пожал плечами:
- Ничему я тебя не учу. Я причинил много зла существам. Меньше, чем ты, конечно. Но все равно, от моих рук пострадали сотни не повинных. Но я хотел заработать. А в чем была твоя мотивация?
- Наука. - протянул Митра. - Все ради науки. Я был молод. И амбициозен. Мне, казалось, что я могу изменить мир. Стать великим ученым, чье имя войдет в историю. И я действительно преуспел. Нет существа на земле, которое не слышала про "Тюрьму молящих о смерти", и ее палача - Алхимика-Некроманта Митру.
Ян потупил взгляд в пол. О том, что лекарь "Кошачьего когтя" имеет отношение к подземелью парень догадывался давно. Еще, когда Вентурий рассказывал про ученого, поселившегося рядом с полем подсолнухов. Полевой черт с упоением вспоминал мраморный фонтан с детально выполненной статуей Горгульи, созданный руками его первой жены и дочери ученого. Точь-в-точь такой находился в саду Митры. Но тогда Ян не торопился делать выводы. Ведь это могло быть обычным совпадением. Окончательно его сомнения насчет лекаря развеял разговор Мо и Карата. В скользь оброненная фраза Ифрита о том, что Митра был создателем заклинания "воскрешение плоти", расставила все по своим местам. Ян получил подтверждение своей догадки. А сейчас и сам Митра признал свою причастность. И несмотря на то, что это не было неожиданностью, парень все равно ощущал удивление вперемешку с отвращением. Но Ян сразу же постарался отогнать от себя подобные мысли. Ведь он и сам, в недалеком прошлом, делал вещи ничуть не лучше. И вместо того, чтобы осуждать, он постарался проявить сочувствие к Алхимику, потерявшему семью в противостоянии с Полевым чертом.
- Должно быть странно находиться здесь спустя столько веков? - осторожно спросил Ян, поглядывая на то, как лекарь осматривает местность.
Митра пожал плечами:
- Когда-то здесь находился мой дом. Но теперь, тут все по-другому. Совсем не так, как я помню.
- Время идет. Все меняется. - задумчиво проговорил Ян. - И мы меняемся. Думаю, это скорее что-то хорошее, а не плохое.
Лекарь неуверенно кивнул.
- Наверное.
Парень немного помолчал и аккуратно заговорил:
- Мо рассказывал, что ты заменил Саре родителей. Ты ведь обучал ее?
Митра нахмурился.
- Я не учил ее магии крови. Если, ты собирался спросить меня об этом.
- Но как она научилась? Вряд ли это так просто, что можно прочитать пару книг, и ты уже в совершенстве владеешь заклинанием "воскрешения плоти".
Лекарь задумчиво посмотрел вдаль.
- Магия крови и "воскрешение плоти" - никак не связаны между собой. Первое относится исключительно к преобразованию энергии. А второе скорее имеет научный подход, чем магический. Ни то, ни другое я не показывал Саре. Я обучал ее только искусству обращения с целебными травами.
- Но она овладела магией крови, каким-то образом. И судя по двум ожившим трупам, которые ее сопровождали, Сара еще и вполне успешно занялась "воскрешением плоти". - принялся размеренно рассуждать Ян. - А ты сказал, что это заклинание сложное. Нужно соблюсти все пропорции. И под силу его правильно исполнить только опытному Алхимику. А это означает, что ее все же кто-то обучал?
Митра кивнул.
- Заклинание сложное. Начиная от сбора необходимых ингредиентов и заканчивая перекачкой живой энергии. И либо Сару кто-то обучал. Либо я изначально ошибся в ней. Мне всегда казалось, что у нее нет особых способностей. Она, конечно была очень старательной и упорной. Но ей не хватало таланта.
Ян удивленно вздернул брови.
- Глядя на нее сейчас, я бы так не сказал. Она очень сильна. Настолько, что ей удалось заполучить След Создателя.
Митра снова кивнул и грустно проговорил:
- Еще раз убеждаюсь, что я никогда толком не знал своих детей. И стараясь помочь, только делал хуже. Одна из моих дочерей объявила себя жрицей Создателя и умерла за свою веру в Смутное время от рук разгневанных Вампиров. Я пытался это исправить, но создал монстра. Другая, вышла замуж за Полевого черта, и была убита собственным мужем. Он лишил ее жизни за тех мертвых детей. Его детей. Я заставил дочь убить их, сделав монстра и из нее. А третья дочь превратилась в ведьму крови и обучилась заклинанию "воскрешения плоти". Я вырастил монстра и из нее. И она погубит нас всех. Это и есть мое наследие.
Ян с жалостью посмотрел на старика. Когда-то Митра был великим ученым. Он горел желанием найти лекарство от смерти. И наверняка, его порывы были благородны. Но в погоне за открытиями, он потерял всякую человечность. И теперь он чувствовал свою вину не только за смерти тысячи существ, но и за загубленные жизни своих близких. Это состояние было знакомо Яну. И по этой причине он не собирался утешать Митру. Им обоим было необходимо чувствовать вину, чтобы не забывать о содеянном. Ведь они действительно были виновны. И все, что им обоим оставалось - жить с осознанием этого и искать способы искупления.
Заросли подсолнуха мягко зашевелились и из-за стеблей показалась одна из голов Дахака. Змей аккуратно боднул лекаря в плечо, будто стараясь подбодрить. Митра ели заметно улыбнулся.
- И почему ты не ненавидишь меня, мальчик? Я и тебя превратил в монстра.
Дахака фыркнул и исчез за подсолнухами. А Ян аккуратно спросил:
- Та девушка, одна из жен Некроманта, которая спасла тебя от Вампира, она ведь твоя дочь?
Рассказывая о том, как оказался на болотах, Клим говорил, что когда-то был учеником Алхимика. А первыми воскрешенными из мертвых стали тринадцать жриц Создателя, убитых в Смутное время. И вспоминая то замешательство, которое Митра испытал взглянув в лицо девушке, Ян догадался, что дело действительно было не в ее излишней бледности.
Митра немного помолчал, но все же ответил:
- Марго погибла еще до того, как у меня было достаточно наработок для воскрешения. И мне пришлось похоронить дочь. Но когда я узнал о смерти Греты, у меня уже был рецепт. На тот момент мне казалось, что он доработанный. И я рискнул. Она воскресла. Грета говорила и улыбалась. Она была действительно жива. Жаль, что не долго. Когда стало ясно, что эксперимент провалился, то я приказал одному из моих учеников избавиться
