уйти от появившегося из дыма длинного зелёного клинка, образовавшееся из силового поля.
Однако, как оказалось, это не помогло — зелёного цвета силовое поле в виде длинного, около трёх с половиной метров, клинка, рассекло меня даже в призрачном состоянии, причиняя ужасную боль, не замечая никого различия между мной материальным и мной в призрачной форме!
Я непроизвольно вернулся в материальный мир, но как и в призрачном мире, моё тело оставалось рассечённым, отчего две половинки моего тела, верхняя и нижняя, разделённая примерно в районе чуть выше поясницы, остались лежать в полуметре друг от друга.
Боль была безумной! Такой боли просто не может быть, я вообще сейчас не должен её испытывать, ведь в моем теле сейчас, буквально, отсутствуют нервные окончания и нервная система, однако я чувствовал её, чувствовал так сильно, что это едва ли не сводило меня с ума.
Меня всего перекосило от боли, однако я видел Эйдолон, видел, так как дым и пыль от взрывов рассеиваются, открывая мне его. Я видел его, как он с трудом поднялся, опираясь рукой о какой-то обломок асфальта. Эта же рука светилась зелёным светом, что говорило о том, какой рукой он использовал свою способность силового поля, чтобы ранить меня. Вторая рука же… её не было. Был виден ровный срез чуть выше середины плеча, откуда уже не капала кровь — силы бугая довольно неплохо справлялись со своей задачей и на данный момент уже полностью остановили кровь, хотя прошло совсем немного времени с момента её отсечения.
Я видел, как Эйдолон что-то сказал и рядом с ним открылась дверь, прямо из воздуха. Не отрывая от меня взгляда, он направился к ней, готовый к любым моим действиям.
— Хрен ты так просто уйдёшь! — крикнул я и взмахом руки направил все обломки асфальта вокруг, куски домов, тела мертвых людей, машины и мусорные урны, в общем всё, что не было зафиксировано понадёжнее, в сторону двери, вместе с тем отправляя туда плотный луч огня, шириной в полтора метра, что, словно торнадо, закручивался и затягивал мимо пролетающие предметы, мгновенно расплавляя ту и в итоге превращаясь в поток высокотемпературной магмы.
Перед Эйдолоном вновь появилось ненавистное мной зелёное силовое поле, но то продержалось не более полутора секунд, пока не было пробито. Эйдолон был сбит потоком магмы и вместе с ней влетел в дверь, которая сама закрылась вслед за ним, после чего просто испарилась, толи сама по себе, как и в случае с Александрией, толи от магмы, что захлестнула ту полностью и полетевшую дальше, попадая в дом, стоящий напротив, пробивая стену того и устраивая пожар, плавя камни и стены. Всего нескольких секунд хватило, чтобы что-то в доме взорвалось и тот начал складываться сам в себя, пока я прекратил бить на поражение.
Расслабившись, я смотрел в небо, чувствуя, как боль постепенно сходит на нет. Сосредоточившись, я почувствовал и вторую часть своего тела, после чего приступил к тому, чем уже очень давно не занимался — сознательная регенерация. Почти всегда, особенно после поглощения Высшего Охотника, моей пассивной регенерации достаточно для того, чтобы восстановить мою целостность ещё до того, как я смогу ощутить от них дискомфорт, но сейчас это не так!
От нижней и верхней части моего тела с большой скоростью выстрелили жгуты плоти, что соединились и притянули рассечённые странным и непонятным мне полем половинки тела вместе. Я чувствовал каждую клетку своего тела, каждый вирион, каждую, мать его, молекулу, и я сознательно контролировал все трансформации биомассы внутри себя, заставляя те, словно кирпичики, встать на свои места, возвращая мне целостность.
Через десяток секунд я встал на ноги, всё ещё чувствуя небольшие фантомные боли в месте, где меня разрезали.
— Нет, фантомные боли, это для нормальных живых организмов, я же такого иметь не должен, значит проблема действительно есть, просто я ещё не понял, в чем она заключается… — в слух размышлял я и сразу, как в голове появилась идея, перешёл в призрачное состояние.
Вокруг царила дневная тьма, а рядом я видел блуждающие души недавно погибших людей. Кто-то просто ходил, кто-то плакал там, где они умерли, кто-то пытался дозваться до остальных. А несколько и вовсе стояло вокруг меня и, стоило мне появиться тут в виде призрака, как тут же накинулись на меня, безумно крича, как умалишённые.
Не церемонясь, я преобразил руку в лезвие и круговым движением, рассёк призраков. Те ненадолго замерли, пока я телекинезом отправил их подальше от меня, чтобы не мешались. Видимо эти при жизни видели меня и поняли, что это я их убил… а может и нет, чёрт их знает.
Что было с призраками, которых я разрезал, я не знаю, так как всё внимание обратил на самого себя, а точнее на то место, где Эйдолон меня рассёк. Как раз в то время, когда я был в аналогичном состоянии.
На месте разреза, не смотря на то, что физически я уже был здоров, шло явное копошение. Процесс моего восстановления в призрачной форме, моей призрачной плоти, был в самом разгаре. И, наблюдая за этим процессом, я ещё раз порадовался свой вирусной природе. Будь я цельным организмом, а не высокоорганизованной и сложно развитой колонией эволюционировавшего вируса, таких процессов не происходило бы. Всё мое тело, это, по сути, квадриллионы микроскопических организмов. Тоже самое касается и моего призрачного тела — это не цельная призрачная плоть, а призрачные проекции квадриллионов микроскопических организмов. Потому, если часть из них была уничтожена при рассечении моего тела, то просто другие микроскопические организмы займут их тела. И запас таких организмов у меня просто… просто огромный! Вот только теперь, после восстановления моего физического тела, на месте ранения заполнилась пустота, но сейчас ей нужно самоорганизоваться, и вот именно из-за этого я могу ощущать фантомные боли. Впрочем, решится эта проблема и сама по себе очень быстро. Когда же я самостоятельно взялся за это дело, сознательно управляя процессом, то закончилось всё за жалкие несколько минут.
