При значительных масштабах боевых действий важно было выстроить систему не только в рамках всей действующей армии страны, что, в общем-то, было сделано, но и в каждом конкретном соединении, при каждой боевой операции. Обе гвардейские армии вступили в бой практически с марша, двое суток пребывания 5-й гв. ТА в этом районе не в счёт. Это наложило свой негативный отпечаток на организацию тыла и службы медицинского обеспечения. Надо признать, что организация доставки раненых с поля боя в госпитали обеих гвардейских армий в период их участия в Прохоровском сражении не была налажена должным образом. Особенно наглядно это проявилось уже 12 июля. Вот лишь только два примера. Из политдонесения 6-й зенитно-артиллерийской дивизии 5-й гв. ТА на 14 июля. Напомню, ее полки прикрывали непосредственно ударный клин армии.
«В вопросе направления раненых до сих пор нет ясности. Дело в том, что 6-я зенад своего медсанбата не имеет, раненых мы должны направлять в медсанбат того соединения, которое мы поддерживали. Однако со стороны санотдела армии не только не дано им указание, но и частям дивизии не сообщено место развертывания армейских госпиталей. В силу этого часть раненых отправлены в медсанбат 9-й гв. вдд…»[398]
Из донесения начальника политотдела 11-й гв. мбр 5-го гв. Змк полковника Дроздова на 14 июля:
«…Крайне тяжёлое положение с эвакуацией раненых, поскольку ни в санбатах, ни в госпиталях их не принимают, и приходится везти в Ст. Оскол»[399]. Стоит отметить, что город Старый Оскол находился на расстоянии 100 км от района, где сражалась бригада.
В то же время врачи и младший медперсонал вместе с танкистами, артиллеристами и пехотинцами демонстрировали высокие образцы мужества и профессионализма. Так, военврач 1/181-й тбр Кругликов по собственной инициативе выехал на передний край и лично вынес с поля боя 20 раненых с оружием. Каким же глубоким чувством ответственности и профессионального долга необходимо было обладать, чтобы без приказа оставить относительно безопасный тыл (где обычно располагались санитарные подразделения) и спасать человеческие жизни.
Военврач 18-го тк О. И. Шкурдалова вспоминала:
«Раненые поступали непрерывно. Одних везли на машинах, повозках, мотоциклах, других несли на носилках, а то и вовсе на собственном горбу, а третьи легкораненые шли „своим ходом“. Здесь были танкисты, лётчики, артиллеристы, пехотинцы — воины всех родов войск. По тяжести ранения отличались танкисты. Чаще всего они имели сильные ожоги, контузии, находились в состоянии шока. И тут важно было принять самое правильное решение — кого оперировать первым. На операционный стол сразу брали тех, которым на поле боя санинструкторы накладывали жгуты на конечности, чтобы остановить дальнейшую потерю крови, не допустить омертвление ткани…
…Видя, как страдают беспомощные молодые, красивые парни, чувствуешь себя неважно — женское сердце милосердное, оно тоже плачет. И мы пытались „лечить“… словом. Из женских уст текли нежные, теплые, порой со слезами слова: „Милый… Родненький… Любимый… Ненаглядный…“»[400]
Вернёмся к оценке событий под Прохоровкой советским командованием. Отмечу, что, судя по текущей переписке и издаваемым распоряжениям, к исходу 12 июля детали реального состояния своих корпусов командование 5-й гв. ТА ещё не знало. Но то, что произошла катастрофа, — и командарм, и комкоры понимали. Как бы потом ни оценивали результаты фронтового контрудара, но ввод в бой столь значительных сил из резерва Ставки был организован плохо, время выбрано неудачно, а местность для развёртывания нескольких сотен танков вообще не подходила.
В донесениях 5-й гв. ТА, как, впрочем, и Воронежского фронта, ситуация под Прохоровкой выглядит сложной, но не катастрофичной. Причин такой оценки две: во-первых, отсутствие в штабах всех уровней достаточной информации о положении в частях и соединениях к концу дня. Во-вторых, понимая, что ход контрудара развивается по наихудшему варианту, командование армии, руководство фронта вместе с начальником Генштаба стремились не драматизировать ситуацию и постараться сгладить «острые углы». Н. Ф. Ватутин в этот день неотлучно находился на КП фронта и поддерживал устойчивую связь с оперативной группой 5-й гв. ТА, которая сопровождала П. А. Ротмистрова и A. M. Василевского. Поэтому общую картину хода наступления в деталях он знал из первых рук.
Что же касается потерь, то действительно, к исходу дня 12 июля точных данных о численности бронетехники, вышедшей из строя, не знал никто, в том числе и руководство армии. Информация непосредственно в штаб 5-й гв. ТА поступала нерегулярно, зачастую приходила с большим опозданием. П. А. Ротмистров с опергруппой находились на КП 29-го тк, В. Н. Баскаков — в 18-м тк, поэтому основной поток данных шел им. Возможно, в силу этих причин донесения корпусов непосредственно в управление армии направлялись нерегулярно. Так, донесение 18-го тк № 37 было направлено в 14.00 12 июля, а № 38 — только в 3.00 13 июля. Кроме того, в этих документах информация носила недостаточно конкретный характер как по фактам происходившего, так и по состоянию бронетехники. Штаб 29-го тк в этом отношении был более дисциплинированным, его сообщения шли регулярно каждые два-три часа. Тем не менее, читая их, трудно понять, что действительно происходило в корпусе и как оценивал оперативную обстановку, результаты боя непосредственно комкор, так как все донесения подписывал начальник штаба полковник Е. И. Фоминых, находившийся в с. Бехтеевка (6 км восточнее Прохоровки).
Невозможно понять позицию комбригов. К сожалению, ни одного донесения из бригад и полков 18-го и 29-го тк за 12 июля в ЦАМО РФ обнаружить не удалось. Их или вообще не писали, передавая всю информацию по телефону, что довольно сомнительно, или эти документы были изъяты при проведении расследования комиссией Г. М. Маленкова. В делах оперативного отдела штаба 5-й гв. ТА встречаются лишь записки на небольших клочках бумаги, в которых накорябано буквально несколько строк о состоянии бронетехники, но в какой период боя они переданы и кем — не понятно. Вот одна из них:
«29-й тк. Потери: 25-й тбр — личный состав 60 %, СУ-122 — 4 (сгорело), Су-76 — 4 (подбито). Потери главным образом от авиации и танков „тигр“. Своя штурмовая авиация дважды бомбила свои боевые порядки»[401].
Подобные сообщения, вероятно, писали представители штаба армии в корпусах. Они важны тем, что до полуночи для командования 5-й гв. ТА они вместе с боевыми донесениями корпусов являлись основным источником информации для доклада руководству фронта. На основе их было подготовлено итоговое донесение армии № 10 на 21.00 12 июля. Процитирую отрывок из этого документа:
«Части и соединения армии с 8.30 12.07.43 г. после получасовой артподготовки перешли в наступление, в общем направлении на свх. „Комсомолец“, Бол. Маячки, Покровка.
Противник, оказывая упорное сопротивление, группами танков при поддержке авиации неоднократно переходил в контратаки против наступающих частей и соединений армии. Авиация пр-ка группами по 25–50 самолетов с 5.30 12.07.43 г. непрерывно бомбила боевые порядки частей и соединений армии. С 5.30 до 21.00 12.07.43 г. отмечено до 1600 самолёто-вылетов пр-ка. Наша истребительная авиация надежное прикрытие боевых порядков войск армии не обеспечила.
2. 18-й тк с 80-м гв. мп, наступая с рубежа: Прелестное, Прохоровка, овладел: Михайловка, дальнейшее продвижение сдерживается сильным артиллерийским и минометным огнём противника из р-на Грезное и атакой танков из р-на Богородецкое.
По неполным данным, уничтожено 13 танков пр-ка. Потери: Мк-4 — 11 шт., Т-34 — 6 шт., Т-70 — 4 шт.
3. 29-й тк с 76-м гв. мп, 1529-м сап (так в оригинале. — В.З.) и 366-м полком МЗА, наступая с рубежа: Прохоровка, Ямки, овладел свх. „Комсомолец“. Встретив сильную контратаку подошедших до 200 танков пр-ка из яр Заслонный — свх. „Комсомолец“, 29-й тк был остановлен. После очень сильного танкового боя части вышли на рубеж свх. „Октябрьский“, Сторожевое; части отражают контратаки пр-ка из р-на свх. „Комсомолец“. При наступлении и отражении контратак корпус понёс большие потери.
По неуточненнымданным, потеряно: Т-34 — 54 шт., Т-70 — 54 шт., самоходок и артиллерии сгорело: СУ-122 — 4 шт., подбито СУ-76 — 4 шт.
Потери, нанесенные противнику, уточняются. Потери и трофеи уточняются.
4. 2-й тк на рубеже: Петровка — Беленихино прикрывал выход войск армии на исходный рубеж, получил задачу в 16.00 12.07.43 г. атаковать пр-ка в направлении Правороть, Калинин, Мал. Маячки. Потери и трофеи уточняются.
5. 2-йгв. Тткс 16-м гв. мп, наступая с рубежа Виноградовка, Ивановка, Лески, обошел Беленихино с юга и овладел лесом зап. Беленихино и лесом вост. Калинин, безымянная высота западнее лога Сухая Плота, дальнейшее продвижение приостановлено сильным артиллерийским огнем из района Лучек.
