Читаем без скачивания Крестный путь России - Николай Леонов

Он задумался, было понятно, что ему нелегко. Вообще это был грустный разговор. Я не очень серьезно относился к назначению себя преемником, а уж когда Борис Николаевич мне сообщил о своем решении, я точно не был к этому готов.

Но надо было отвечать что-то. Вопрос же был поставлен: да или нет? Мы ушли в разговоре куда-то в сторону, и я думал, что забудется. Но, Борис Николаевич, глядя мне в глаза, сказал: "Вы мне не ответили!" ("От первого лица: разговоры с Владимиром Путиным", М., 2000, с. 185-186).

После этого действительно судьбоносного разговора оба собеседника стали разрабатывать два документа. Один - о "сдаче дел", а второй - о "приемке дел". Б. Ельцин размышлял, как бы ему построить свое прощальное обращение к гражданам России, чтобы вызвать к себе побольше сочувствия, как бы подпустить "слезы", покаяться. Он знал, как ненавидит его народ, и рассчитывая разжалобить его своим досрочным уходом в отставку, да еще в такой момент - в канун Нового года, на пороге нового тысячелетия. Б. Ельцин хороший психолог, он понимал, что в новогоднюю ночь, под звон бокалов с шампанским ему многое простится или, по крайней мере, забудется на какое-то время. Новогодние праздники на Руси нынче тянутся аж до Старого Нового года. Это самое разгульное время, когда политическая жизнь замирает и у всех на душе одно чувство, что вот теперь-то, наконец, можно начать с нового листа писать новую счастливую жизнь.

В. Путин тем временем создал рабочую группу, которая в спешном порядке готовила статью "Россия на рубеже тысячелетий", которая должна была появиться за его подписью в прессе за день-два до объявления об отставке Б. Ельцина. Статья должна была стать первым программным документом нового главы Российского государства.

Б. Ельцин до последнего момента не ставил точку на своем решении. 27 декабря он снова вызвал Путина и снова стал вести разговор о передаче власти, как бы в последний раз проверяя верность своего фаворита. Даже записал в этот день свое новогоднее обращение к гражданам, в котором ни словом не обмолвился о предстоящей отставке. Прошли еще два дня в томительных терзаниях: "Уходить или не уходить???" Вечером 29 декабря президент пригласил к себе руководителя администрации Александра Волошина, своего придворного летописца Валентина Юмашева, и они втроем начали составлять, наконец, "настоящее" телепослание. Для достижения максимального театрального эффекта было решено делать всю работу в строжайшей тайне, выступление приурочить к 12 часам дня по московскому времени, чтобы заявление об отставке было выслушано страной на всем протяжении ее территории еще в границах старого года.

Формально Б. Ельцин к моменту выступления в телеэфире перестал быть президентом России, потому что в 9.30 утра, еще до начала записи обращения на телекамеры, он уже подписал Указ о досрочном сложении с себя полномочий главы государства. Затем в присутствии более широкого круга официальных лиц, среди которых был и Патриарх Всея Руси Алексий II, передал В. Путину "президентский" текст Конституции и ядерный чемоданчик. Запись телеобращения началась в его кремлевском кабинете только в начале одиннадцатого. Когда Ельцин закончил читать текст, на его глазах показались слезы, он достал платок и стал вытирать их. Дочь, Татьяна Дьяченко, подошла к отцу, взяла его за руку, чтобы успокоить и... тоже заплакала. Никогда - ни раньше, ни потом - страна не видела их плачущими, но в этот момент они прощались с самым дорогим для них - властью, удерживать которую дальше у них не оставалось сил.

В своем последнем обращении к гражданам России Б. Ельцин сказал: "...Я ухожу. Ухожу раньше положенного срока. Я понял, что мне необходимо это сделать. Россия должна войти в новое тысячелетие с новыми политиками, с новыми лицами, с новыми - умными, сильными, энергичными - людьми. А мы - те, кто стоит у власти уже многие года - мы должны уйти...

Я хочу попросить у вас прощения за то, что многие наши с вами мечты не сбылись. И то, что нам казалось просто, оказалось мучительно тяжело. Я прошу прощения за то, что не оправдал некоторых надежд тех людей, которые верили, что мы одним рывком, одним махом сможем перепрыгнуть из серого, застойного, тоталитарного прошлого в светлое, богатое, цивилизованное будущее. Я сам в это верил. Казалось, одним рывком - и все одолеем. Одним рывком не получилось. В чем-то я оказался слишком наивным. Где-то проблемы оказались слишком сложными. Мы продирались через ошибки, через неудачи. Многие люди испытали в это время потрясение...

Я ухожу, я сделал все, что мог. И не по здоровью, а по совокупности всех проблем. Мне на смену приходит новое поколение тех, кто может сделать больше и лучше..."

Комментировать текст этого прощального телеобращения нет никакой нужды. Он говорит сам за себя. В нем признание полной несостоятельности и опустошенности.

Как бы подчеркивая тяжесть своих грехов перед Россией и ее народами и желание просить прощения за все свои дела, Б. Ельцин уехал в первых числах января, под православное Рождество, на Святую землю, чтобы в Вифлееме и Иерусалиме помолиться в базилике Рождества Христова, в Троицком соборе, и найти облегчение своей душе. Одному Господу известно, действительно ли Б. Ельцин раскаивался в сотворенном или это было продолжением инсценировки с целью вызвать сострадание со стороны православных. Бог ему судья!

Весь мир и вся Россия отреагировали на отставку Б. Ельцина, как на долгожданный подарок небес. Самый быстрый и самый показательный индикатор это курс российских ценных бумаг на международных и отечественных биржах. Как только было объявлено об отставке Б. Ельцина, этот курс взвился на 30-50%. За все время его пребывания у власти таких колебаний в столь короткий срок отмечено не было. Отставка Б. Ельцина озолотила российских предпринимателей. Их рупор газета "Коммерсант" выпустил даже 5 января специальный номер газеты, одна из полос которого была озаглавлена: "Указ об отставке оказался ценной бумагой". На фотографиях видны сияющие лица брокеров, бизнесменов, банкиров, которые приветствовали окончание мучительно долгого периода политической, а следовательно, и экономической неопределенности, нестабильности.

В редкой российской семье в новогоднюю ночь не поднимались бокалы за будущее страны без Б. Ельцина. Всем казалось, что и в самом деле самоустранилось одно из главных субъективных препятствий на пути выздоровления России. Ничего не поделаешь, людям свойственно персонифицировать все зло в одном человеке. Для нашей страны это особенно характерно из-за необычайно широких, а порою неограниченных полномочий, сосредоточенных в руках одного человека. Свою историю мы подсознательно делим на периоды, соответствующие годам администрации того или иного государственного деятеля: сталинская диктатура, хрущевская "оттепель", брежневский "застой", горбачевские перестроенные зигзаги и ельцинские "реформы". Радость от ухода Б. Ельцина была неподдельной, глубокой и всеобщей. Люди, не веря своему счастью, называли известие об уходе президента "новогодней сказкой". Эстрадные юмористы шутили: "Какая была самая интересная новогодняя передача? Передача власти!"

Я сам с друзьями не выдержал и вышел на Тверскую улицу, чтобы принять участие в невиданном дотоле народном гулянье, в котором обычные в такой вечер новогодние мотивы заглушались ощущением радости от наступления нового тысячелетия и отставки Б. Ельцина. Трескотня петард, музыка, праздничная иллюминация центра столицы, хмельное веселье высыпавших на улицу и площади москвичей подчеркивали исключительную особенность этого дня для людей. Раньше новогодний праздник был преимущественно домашним, семейным, а тут неожиданно вырвался на городские просторы. Мысленно я благодарил Господа за то, что он дал мне возможность увидеть своими глазами этот стихийный праздник, чем-то отдаленно напоминавший мне праздник Победы 9 мая 1945 года. И тогда и сейчас людям совершенно искренне верилось, что вот теперь-то и начнется - после пережитого страшного испытания - новое светлое время.

Ложкой дегтя в бочке праздничного меда был Указ No 1 исполняющего обязанности президента России В. В. Путина о предоставлении гарантий Б. Ельцину. Таких гарантий вообще в предыдущей России не было для бывших глав государств. Привилегии для Б. Ельцина носили исключительный характер, и, как бы ни оправдывался Борис Николаевич в том, что он не был причастен к составлению этого указа, вряд ли найдутся наивные легковеры, которые приняли его слова за правду. Общественность была однозначно убеждена в том, что Указ No 1 был частью пакетной сделки о передаче власти. По этому указу Б. Ельцин получал пожизненные гарантии неприкосновенности. Он не может быть привлечен к уголовной или административной ответственности, задержан, арестован, подвергнут обыску, допросу либо личному досмотру. Неприкосновенность распространяется на занимаемые им жилые и служебные помещения, используемые им транспортные средства, средства связи, принадлежащие ему документы и багаж, на его переписку.