Был гордый сокол пойман и растерзан Охотницею на мышей Ты был затравлен и убит совой.
note 24
– О Аллах! – выдохнул техник Назир.
– Н-да, в точности мои собственные чувства. – Бэзил погладил свой золотой торквес. – Как ни туманно, однако, боюсь, цитата Дугала допускает одно-единственное толкование. И стало быть…
– Стой! Стрелять буду! – раздался крик с противоположной стороны каньона.
Послышались другие голоса и топот ног; среди густых теней за второй машиной вспыхнули лучи электрических фонариков.
– Кому говорю, стоять, не то уложу на месте! – вопил Тэффи Эванс.
Пятна света скользнули по стволу красного дерева, к которому прижалась хрупкая женская фигурка. Инженер в кринолине и круглом жабо наставил на нее копье с железным наконечником, и незваная гостья отчаянно разрыдалась.
Бэзил и все бастарды застыли как громом пораженные.
– Не убивайте меня! – всхлипывала женщина. – Пожалуйста, не убивайте!
Охрана, обступив пленницу, двинулась к Бэзилу.
– По крайней мере человеческой породы, – сообщил мистер Бетси, – а не ихний поганый оборотень!
– Да, да, я человек! – подхватила женщина и споткнулась.
Тэффи Эванс быстро переложил в другую руку шоковое ружье и поддержал незнакомку. Она благодарно улыбнулась ему.
– Не спускай с нее прицела, Тэфф! – предупредил бдительный трансвестит в маске королевы Елизаветы Первой. – Одно неловкое движение – и ты взлетишь на воздух!
– Да будет тебе, – отмахнулся пилот.
Когда пленница ступила в полосу лунного света, она показалась всем настолько безобидной, что даже охранники заметно помягчели. На ней были белые полотняные шорты, клетчатая рубашка, завязанная узлом под грудью, и небольшой рюкзак за плечами. Белокурые волосы, перехваченные на затылке узкой ленточкой, отливали чистым блеском луны. Несмотря на испуганный вид и слезы, она была так ангельски хороша, что у бастардов дух захватило.
Бэзил шагнул вперед; в открытом вырезе рубахи-сафари сверкал золотой торквес. Клу Ремилард подошла к нему вплотную и проговорила:
– Вы, надо думать, профессор Уимборн!
– Боюсь, я не имел чести… – начал было альпинист, но вдруг на него нахлынули боль и досада.
«Как же я мог не узнать Алису?» – подумал он. Взрослую и быстроглазую Алису с лебединой шеей, сбежавшую из Страны Чудес и теперь прикладывающую пальчик к его губам. Одновременно он почувствовал, как глохнет ум, готовый выплеснуть в эфир сигнал тревоги.
– О нет, не надо! – мягко произнесла Клу.
Корректирующие импульсы, точно щупальца морской звезды, потянулись ко всем умам. Бастарды окаменели, точно статуи под августовской луной. «Гускварна» и все железное оружие посыпались на землю. В глазах мистера Бетси, казавшегося разряженной восковой куклой мадам Тюссо (если не считать неуместных усов и козлиной бородки), стояли слезы бессильной ярости.
Оба врача, повинуясь непререкаемой команде корректора, бросили пациента, вышли из палатки и присоединились к остальным.
– Есть еще кто-нибудь? – спросила Клу, глядя куда-то вверх, и, видимо, получила отрицательный ответ. – Стойте, еще не время! – заявила она тоном, не допускающим возражений. – Пока на нем торквес, возможен выброс адреналина.
Бэзил в трансе смотрел, как она сбросила заплечный мешок и развязала тесемки, затем извлекла оттуда остро заточенные кусачки. Абсолютно лишенный воли, Бэзил опустился на колени и подставил шею. Одним движением Клу перекусила обруч, и альпинист без чувств повалился на землю.
– Все, теперь можно, – сказала она.
Парализованные люди не могли издать ни звука: голосовые связки не повиновались им. Но все видели, как в лунном свете материализовались четыре высоких привидения и затмили ночное светило сиянием стеклянных доспехов. Двое излучали зеленоватое свечение творцов, третий был окутан бледными соляными парами психокинетика, а четвертый, возвышавшийся над всеми, сверкал, точно полуденное солнце. Летчики, инженеры, врачи и просто головорезы пришли в страшное отчаяние при виде этого четвертого. Ноданн, первый враг человечества, поклявшийся избавить Многоцветную Землю от всех путешественников во времени – неважно какой ценой.
– Ты обещал, – напомнила ему Клу Ремилард.
– Да, – вздохнул Аполлон.
Почти безболезненным касанием девушка погрузила всех своих пленников в спасительную тьму, и ни один из бастардов (не говоря уже о бредившем Дугале) не очнулся раньше чем через двое суток, проведенных в подземелье афалийского замка; за это время спор между двумя Стратегами уже разрешился.
7
Мерси застала Салливана-Танна в захламленном помещении на самом верху северо-западной башни Стеклянного замка за чтением «Essais de sciences maudites» note 25 и смакованием «Стреги» из венецианского кубка самой что ни на есть непристойной формы.
– Великая королева! – Он поспешно захлопнул книгу; спрятать кубок было, к сожалению, некуда.
Лицо Мерси поразило его своей бледностью, а мозг, прикрытый не полностью, был объят пламенем неистовых чувств.
– Прости, Танн, что нарушила твое уединение, но у меня к тебе дело жизненной важности.
– Все, что смогу… – Он вдруг изменился в лице. – Что?! Что он сделал? Оскорбил вас? – трусоватый психокинетик внезапно исполнился благородного негодования, бросился к Мерси, обнял ее за плечи и усадил в кресло перед окном, в которое вливался свежий ночной бриз.
– Он не сделал ничего из ряда вон выходящего, – угрюмо отозвалась она. – Но еще до исхода ночи я отомщу… Если ты поможешь мне, Салливан.
– Я готов! – без колебаний заявил тот.
– Ты можешь открыть любой замок?
– Без проблем!
– Даже те секретные, в подвалах замка?
Салливан-Танн выпучил глаза.
– Как?! В подвалах, где хранится оружие из Содружества?
– Да. Можешь?
Чтобы не пугать его до срока, она сдерживала свои огромные принудительные и творческие силы, способные по одному ее желанию уничтожать и высвобождать энергию. Замок был заковыристый и не поддавался ее умственным волнам. Тут нужен талант психокинетика, поэтому в своей попытке потихоньку от Эйкена нейтрализовать тайный арсенал она сделала последнюю ставку на Салливана-Танна.
– Я… Я попробую, леди Творец.
Мерси вскочила с кресла; ее зеленое газовое платье с серебряной тесьмой трепетало на ветру, как парус.
– Постарайся, Салливан. Ради справедливого возмездия. Ведь ты ненавидишь его так же, как я. Но очень скоро, быть может на рассвете, он полной мерой заплатит за все свои грязные проделки. Надо спешить, пока он еще спит, насытившись мною. – Схватив влажную руку психокинетика, она сильно сжала ее; глаза сверкали дикой яростью. – За мной! – крикнула она и устремилась по винтовой лестнице.
