Сирокко вышла из Источника и растянулась на песке. Потом ненадолго закрыла глаза. Когда она снова их открыла, то выяснила, что по-прежнему лежит на песке — но только это уже мелкий черный песок у небольшого озерца, где они с Габи занимались любовью в тот день, когда похитили Адама. Повернув голову, Сирокко увидела, что рядом стоит Габи. Она протянула руку, и Габи сжала ее ладонь. Снова возникло ощущение, будто ее отрывают от липкой поверхности, затем Сирокко оказалась на ногах. И сразу обняла Габи.
— Давненько тебя не было, — прошептала она, едва удерживаясь от слез.
— Знаю, знаю. Давненько. И сейчас у нас совсем мало времени, а увидеть предстоит очень многое. Пошли?
Сирокко кивнула и, держа Габи за руку, последовала за ней в озеро. Она знала, что там мелко, но дно почему-то резко пошло вниз — вскоре над поверхностью остались только их головы, и они поплыли. Затем Габи повернула голову к Сирокко и глазами показала, что нужно нырнуть.
На плавание это было не похоже. Они опускались вертикально вниз. Сирокко даже не приходилось делать никаких толчков — она двигалась сама собой. Возникало только ощущение проносящейся мимо воды.
Впрочем, это была не вода. Скорее какая-то жижа наподобие теплой почвы. Должно быть, схожие ощущения под землей испытывает червь, подумала Сирокко.
И тут она вспомнила, как давным-давно пробивалась к свету сквозь сырую почву Геи — безволосая, совсем потерявшая голову, напуганная как новорожденный. Сейчас все было иначе. Никакого страха Сирокко не испытывала.
Потом она оказалась в громадной пещере, даже не помня, как туда попала. Пещера простиралась так далеко, что конца ей было не видно. Сирокко шла бок о бок с Габи мимо поставленных на прикол звездолетов, которые почему-то казались ей похожими на сонных пауков.
— Я стала припасать их, когда началась война, — пояснила Габи. — Капитаны появлялись здесь и отказывались возвращаться на войну. Они бросали свои корабли. А я затаскивала их сюда и припасала.
Там были сотни звездолетов. Как же странно было находиться в таком окружении!
— Вид у них такой... такой жалкий, — сказала Сирокко.
— Большинство повреждений легко ремонтируется, — заверила ее Габи.
— Наверное. Только вот... им здесь не место. Знаешь, кого они тут напоминают? Выброшенных на берег медуз.
Оглядев безмолвную армаду, Габи кивнула. Звездолеты и впрямь имели много общего с мягкотелыми анатомическими причудами, порожденными более экзотическими морскими беспозвоночными.
— Так говоришь, это ты их сюда притащила? Не Гея?
— Я. Просто подумала, что однажды они могут пригодиться. Я еще много чего сюда натаскала, когда поняла, что Гея намерена продолжать войну. Вот взгляни. — Габи нежно развернула Сирокко за плечи и...
... тьма снова сомкнулась. А когда разошлась, Сирокко поняла, что они уже совсем в другом месте.
— Как ты это проделываешь?
— Пойми, девочка, я никогда не сумею внятно объяснить тебе как. Просто прими к сведению, что я так могу.
Сирокко подумала. В голове была какая-то странная легкость, как после небольшой выпивки — или как во сне. Приятное состояние духа.
— Ладно, принимаю, — мирно отозвалась она.
Они стояли в бесконечном туннеле. Туннель был идеально круглый и вроде бы прямой как стрела. На всем его протяжении пульсировали разноцветные огни.
— Ты сейчас не в реальном времени, — объяснила Габи.
— Я сплю, да?
— Ну вроде того. Это Алхимическое Кольцо. Круглый ускоритель встречных пучков частиц в четыре тысячи километров длиной... а кроме того, тут задействованы еще кое-какие технологии, уходящие далеко за пределы всего, что когда-либо было построено на Земле. Именно здесь Гея производит тяжелые металлы — в последнее время главным образом золото. А до того она накопила солидный запас плутония. Я просто хотела все это тебе показать.
Сирокко принялась разглядывать огни. Они двигались по туннелю будто раскаленные докрасна, дожелта и добела шмели. Двигались довольно неторопливо.
Не в реальном времени, сказала ей Габи. Эти огни, должно быть, атомные ядра, и скорость их наверняка близка к скорости света. Все это как бы наглядное пособие, подумала Сирокко. Не сон, но вроде того. Скорее как кино.
— Ведь воздуха здесь нет, правда?
— Нет. Конечно нет. Тебя это беспокоит? Сирокко покачала головой.
— Ну ладно, а теперь взгляни вот сюда...... и она снова повернулась...
На сей раз Сирокко сумела не потерять головы, и все вышло гораздо легче. Она ни на миг не закрыла глаз, но все равно перемены не заметила. Они с Габи оказались в другой пещере, сильно уступавшей в размере ангару для звездолетов.
— Температура здесь близка к абсолютному нулю. А хранятся здесь замороженные образцы сотен тысяч видов земных животных и растений. Некоторые собрала Гея. Остальные заказала я — перед самым началом войны. Надеюсь, в один прекрасный день они пригодятся — как и звездолеты. А теперь шаг вперед...
Сирокко шагнула — и чуть не потеряла равновесие. Рука Габи поддержала ее за плечи, и вскоре ступни ее опустились на знакомый черный песок. Сирокко поглубже вдохнула — просто чтобы поверить, что она дышит.
— Не нравятся мне такие прогулки, — пожаловалась она.
— Хорошо, хорошо. Но мне нужно еще кое-что тебе показать. Так ты идешь?
— Иду.
— Тогда возьми меня за руку и ничего не бойся. Стоило Сирокко последовать совету, как они поднялись в воздух.
Сирокко и раньше приходилось летать — множество раз, во сне. Для этого существовали два способа, — возможно имеющие отношение к некой психологической сводке погоды. Плохая видимость в головном мозге — ясная погода в спинном. Один способ заключался в том, чтобы сидеть и плыть — как на персидском ковре-самолете. Так можно было медленно дрейфовать над миром. Другой способ заключался в том, чтобы броситься вниз и воспарить, — но при этом никогда не было такого владения полетом, как, скажем, при управлении аэропланом.
Этот полет проходил по второму варианту — но предельно четко. Сирокко летела с распростертыми руками, вытянув прижатые друг к другу ноги. Сначала она держала ладонь Габи, но затем отпустила и полетела сама.
Все было так восхитительно, что даже кружилась голова. Отводя руки назад, Сирокко могла ускоряться. Ладони действовали как элероны при виражах и вращениях. Различные движения ног обеспечивали либо взлет, либо нырок. Сирокко вдоволь наэкспериментировалась с довольно плотными поворотами и петлями. Чувствовалось резкое отличие от «нормального» полета во сне — и она довольно скоро поняла, что все дело в кинестетическом ощущении, хотя ее зрение по-прежнему было странным образом затуманено, а голову словно кружил слабый наркотик. Сирокко ощущала запах и вкус воздуха, чувствовала, как он обтекает ее тело. А самое главное — обладала массой и инерцией. Она испытывала перегрузки на дне петель, напрягалась, чтобы держать руки в нужном положении, ощущая, как оттягивается плоть ее щек, бедер и грудей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
