Стр. 4. Оппозиция внутри совета не исключает повиновения его величеству, коль скоро решение уже принято. Министры тоже возражают, если они придерживаются иного мнения, тем не менее они повинуются[667] решению короля, хотя им приходился самим выполнять то, против чего они боролись.
Стр. 4. Если его королевскому высочеству известно, что министры действуют согласно с желанием короля, то его королевское высочество не может заблуждаться также и насчет того, что оппозиция наследника престола направлена против самого царствующего короля.
Стр. 5. К тому, чтобы предпринимать «борьбу» против воли короля, кронпринц совершенно не призван и не правомочен именно потоку, что его королевское высочество не занимает никакого официального «status» [«положения»]. Каждый принц королевского дома мог бы с таким же правом, как и кронпринц, заявить притязание на то, что в случае расхождения с королем во мнениях его долг становиться в открытую оппозицию к нему, дабы оградить этим возможные наследственные права «свои и своих детей» от последствий предполагаемых ошибок королевского правительства, т. е. обеспечить себе престолонаследие в духе Луи-Филиппа[668] на случай если бы король был свергнут революцией.
Стр. 5. Относительно своих высказываний в Гаштейне министру-президенту надлежит дать более обстоятельные разъяснения.
Стр. 7. Кронпринц присутствует на заседаниях не в качестве «советника» короля, а по предложению его королевского величества для своей собственной информации и с целью подготовки к своей будущей миссии.
Стр. 7. Попытка «нейтрализовать» мероприятия правительства означала бы борьбу и сопротивление королю.
Стр. 7. Ослабление уз, связывающих еще народ с династией, ослабление путем примера открыто провозглашенной оппозиции со стороны наследника престола и преднамеренной демонстрации разлада внутри царствующего дома опаснее всех нападок демократии и всякого «подрыва» основ монархии. Если сын и наследник престола восстает против авторитета отца и короля, то для кого же этот авторитет будет священным? Если у честолюбца будут виды на то, что в будущем его ожидает награда за то, что в настоящее время он отступается от короля, то тем самым эти узы ослабляются в ущерб будущему королю и подрыв авторитета нынешнего правительства посеет дурное семя для будущего. Любое правительство лучше того, в котором существует раскол и которое подорвано изнутри, а потрясения, которые может вызвать нынешний кронпринц, затрагивают самый фундамент здания, в котором ему самому предстоит жить в будущем в качестве короля.
Стр. 7. В силу действующих до сих пор конституционных прав Пруссией правит король, а не министры. Только законодательство, но не управление страной разделяется с палатами, в коих министры представляют короля. Поэтому вполне законно, что министры, как и до конституции, являются слугами короля, и при этом — призванными советниками его величества, но не правителями Прусского государства. Королевство Прусское и после утверждения конституции стоит не на одном уровне с Бельгийским и Английским, ибо у нас страной все еще правит лично король; он отдает приказания по своему усмотрению, поскольку конституция не предусматривает иного положения, что имеет место только по отношению к законодательству.
Стр. 8. Оглашение государственных тайн есть уголовно наказуемое деяние. Что именно следует понимать под государственной тайной, зависит от повеления короля о соблюдении служебных тайн.
Стр. 8. Почему придается такое большое значение тому, чтобы все стало известно «стране»? Если его королевское высочество соответственно своему долгу и убеждению высказывает свое мнение в conseil [совете], то этого достаточно для успокоения совести. Кронпринц не имеет официально отношения к государственным делам, и в его обязанности не входит высказывать публично свое мнение; лишь на том основании, что его королевское высочество присутствует на заседаниях conseil без права голоса, а следовательно, не имея возможности действенно возражать против его постановлений, ни один человек, хотя бы поверхностно знакомый с нашими государственными учреждениями, не сделает заключения, что его королевское высочество одобряет действия правительства.
Стр. 8. «Не казаться лучше»; ложность положения в том именно и заключается, что придают слишком много значения тому, чтобы «казаться». Важно, что ты есть и на что способен, а это лишь плод серьезного и вдумчивого труда.
Стр. 9. Участие его королевского высочества в conseils [советах] не есть «активное участие», и «голосования» кронпринца не имеют места.
Стр. 9. Сообщения «призванным» («berufne») (?)[669] лицам без соизволения его величества было бы уголовно наказуемым деянием. Право его высочества свободно высказывать свое мнение не ограничено; напротив, оно желательно, но только в conseil, где такие его высказывания только и могут иметь влияние на принимаемые решения. Желание «поставить страну в известность» о разногласии может иметь единственной целью удовлетворение собственного самолюбия и легко может привести к недовольству и неповиновению, а тем самым — подготовить путь революции.
Стр. 10. Его королевское высочество, без сомнения, затрудняет работу министров; их задачи были бы облегчены, если бы его королевское высочество не принимал участия в заседаниях. Но может ли его величество отказаться от своего долга и не делать все, что в силах человеческих, дабы кронпринц изучал дела и законы страны? Разве не было бы опаснейшим экспериментом держать будущего короля в стороне от государственных дел, в то время как благо миллионов заложено в том, чтобы он был с ними знаком? Его королевское высочество обнаруживает в настоящем memoire [записке] незнание того факта, что участие кронпринца в conseil никогда не было ответственным, но носило только информационный характер, и что от его королевского высочества никогда нельзя требовать votum [голосование]. Все его raisonnement [рассуждение] основано на незнании этого обстоятельства. Если бы кронпринц был ближе знаком с государственными делами, то не могло бы случиться так, чтобы его королевское высочество угрожал королю в случае, если король не исполнит желания его высочества опубликованием прений в consei], т. е. нарушением закона и прежде всего уголовного законодательства. И это через несколько недель после того, как его королевское высочество очень строго осудил опубликование его переписки с его величеством.
Стр. 11. Указанный упрек будет во всяком случае весьма понятен всему народу; никто не обвиняет его королевское высочество в подобных намерениях, но все же говорят, что другие, питающие такого рода намерения, надеются осуществить их при бессознательном содействии кронпринца и что инициаторы возмутительных покушений имеют сейчас, в большей степени, чем раньше, виды на перемену режима (Systemwechsel).
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
