Это было разумное и удачное решение. Оба названных парохода прибыли в Джиардини, порт Таормина, погрузили дивизию Биксио и благополучно высадили ее на калабрийскую землю в Мелито. Так как оба парохода с дивизией Бертани должны были отплыть из Джиардини как раз в день моего прибытия в Фаро, я отправился в Мессину, взял там коляску и прибыл вовремя, чтобы сесть на борт «Франклина» и отбыть в Калабрию. Здесь я хочу рассказать о любопытном случае, происшедшем в Джиардини перед нашим отъездом в Калабрию. Когда я прибыл на восточное побережье Сицилии, то застал там генерала Биксио, занятого погрузкой части своих солдат и бригады Эберарда[334] на пароходы «Турин» и «Франклин». Великолепный «Турин» имел уже много людей на борту и был в блестящем состоянии. «Франклину» же, наоборот, грозила опасность пойти ко дну, он был почти весь наполнен водой и механик заявил, что пароход в таком состоянии отплыть не может. Биксио был очень раздосадован и решил отправиться с пароходом «Турин». Но я, находясь на «Франклине», приказал своим офицерам броситься в море, нырнуть и посмотреть, нет ли в пароходе «фаллы»[335], а тем временем послал на берег за навозом, чтобы заделать пробоину[336]. Таким образом нам удалось до некоторой степени остановить течь, умилостивить механика, и так как все знали, что я сам поеду на «Франклине», то и начали грузить остаток войска на пароход. Около 10 часов вечера мы взяли курс на калабрийское побережье и счастливо туда добрались.
Глава 12
На Неаполитанском континенте
Приблизительно в конце августа в один прекрасный день мы пристали к побережью Мелито. На рассвете все войско с оружием и поклажей было на берегу. Если бы «Турин» не сел на мель, с которой, несмотря на все усилия «Франклина», сдвинуть его не удалось, мы могли бы в тот же день двинуться на Реджо. В три часа пополудни появились три бурбонских парохода во главе с «Фульминанте» и начали обстрел нашего войска, пароходов и вообще всего вокруг. Они пытались увезти с собой «Турин», но так как это им не удалось, они подожгли его. «Франклин» уже отбыл и таким образом спасся.
На другой день после высадки, около 3 часов утра, мы двинулись в сторону Реджо. Мы прошли по большой дороге мимо мыса Арми и расположились на отдых неподалеку от деревни, находящейся между этим мысом и своей прекрасной сестрой Мессиной. Неприятельская эскадра следила за нашими передвижениями. К вечеру мы возобновили наш поход на Реджо. Подойдя на известное расстояние к городу, мы свернули направо и пошли по отдаленным тропам, чтобы избежать неприятельских форпостов, поджидавших нас на большой дороге. Полковник Антонио Плутино и другие патриоты из Реджо шли с нами, так что нас вели превосходные проводники. Ночью мы несколько раз останавливались, чтобы собрать отряды и дать людям передохнуть. Утром 2 сентября мы атаковали Реджо.
Глава 13
Штурм Реджо
Штурм Реджо начался с холмов, т. е. с востока. Нас с этой стороны не ожидали и сопротивление было слабым. Бурбонские отряды заперлись в фортах, после того, как обстреляли нас и ранили генерала Биксио, полковника Плутино и много других офицеров и бойцов. Неприятельские форпосты были нами отрезаны и солдаты частично взяты в плен. В эту ночь произошел один из тех случаев, которые могут послужить уроком и которых надо тщательно избегать. Я всегда твердил и предупреждал: во время ночных операций не стрелять и в эту ночь тоже без конца это повторял как во время нашего похода, так еще и до него. Но несмотря на мои предостережения, в момент, когда мои юные соратники собрались на площади в Реджо, загнав противника в форты, раздался, возможно, случайный выстрел, не то из рядов колонны, не то из какого-то окна, и примерно две тысячи человек бойцов открыли огонь, не видя ни одного неприятеля. Я был на лошади в середине квадрата, где шла стрельба, — диспозиция людей была квадратом, как и сама площадь, — и бросился вперед, отделавшись к счастью лишь простреленной шляпой.
Не в первый раз вижу я такое смятение, действительно постыдное для бойцов, которые с мужеством должны всегда соединять хладнокровие; если такое смятение не сопровождается бегством, оно поправимо, как и произошло в данном случае. Но если паника вызывает бегство, а порой даже у некоторых трусов чувство — «спасайся кто может», то тогда это уже становится позорнейшим поступком и заслуживает не расстрела, а хорошей дубинки и головомойки! «Кавалерия! Кавалерия!» — не раз слышал я, как кричал какой-нибудь каналья. Такой крик вызывает бегство не только юных, еще неопытных бойцов, но и закаленных в боях. И люди, с которыми случаются такие постыдные вещи, конечно, предпочитают, чтобы их трусость прикрывал мрак ночи, ибо произойди это днем — даже обитатели домов терпимости и те будут презрительно поднимать их на смех и издеваться. Но до чего ж они глупы! Если бы это поистине была кавалерия, которая обычно не вызывает паники, происходящей почти всегда из-за всякой ерунды, разве не лучше выло бы встретить ее штыком винтовки, а не повернуться к ней спиной, ибо кавалерия действительно страшна для тех, кто опасается бегством. Эскадрон кавалерии, двадцать конных на площадях и улицах города могут рассеять многие тысячи. Но пехотинец с ружьем на площади, на улице, у двери, или за колонной может прогнать любого всадника, если почему-либо не захочет его уничтожить. Во всяком случае паника, которой главным образом подвержены южане, позорна для всякого военного звания, и единственное средство против нее — позаботиться, чтобы такие бойцы не прибегали к оружию, т. е. мало стреляли днем, а еще меньше ночью.
Овладев городом на рассвете, я сказал генералу Биксио: «Я поднимусь на высоту, чтобы осмотреть местность, а вас оставлю здесь». Я преследовал при этом двойную цель. Во-первых, проверить, нет ли по ту сторону Реджо неприятельских сил; во-вторых, поглядеть, не приближается ли оставшаяся позади колонна Эберарда, которая должна была появиться рано утром. Едва я взобрался на высоту, поднимающуюся над Реджо, как увидел неприятельскую колонну примерно в две тысячи человек, идущую с запада по направлению к тому холму, на котором я находился. Выезжая из Реджо, я взял с собой небольшой отряд пехоты; со мной были также три моих адъютанта: Бецци, Бассо и Канцио. В этот день силы каждого из нас должны были возрасти во много раз ввиду нашей малочисленности по сравнению с врагом.
Я расположил свои небольшие силы на самой высшей точке холма, где находился дом одного крестьянина, которого я попросил удалиться, предвидя бой. Мое предвидение оправдалось: колонна генерала Гио, главнокомандующего военными силами Реджо, действительно наступала и находилась уже поблизости от нас. Я привел мой отряд в оборонительное состояние и послал за подкреплением в город. Положение становилось критическим. Враги были многочисленны, нас же было мало. Если бы бурбонцы, вместо своего излюбленного метода палить при наступлении, сразу же атаковали мой маленький отряд, он не смог бы оказать сопротивления и исход сражения был бы сомнителен. Ведь город Реджо расположен на берегу моря, со всех сторон, кроме пролива, над ним возвышаются холмы Поскольку враг овладел этими господствующими высотами, да к тому же в его распоряжении были и форты, дело могло принять плохой оборот для нас. Но и на этот раз победа нам улыбнулась. Вскоре нам на помощь подоспело подкрепление, посланное генералом Биксио, и мы смогли утвердиться на занятых ранее позициях. Теперь мы очутились в достаточном количестве и ринулись на врага, который покинул поле боя и отступил к северу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
