Читаем без скачивания Принцип действия - Сергей Зайцев

Враг реагирует мгновенно и разряжает все четыре ствола гаусс-пушек.

Вероятно, он рассчитывал на легкую победу с первого залпа.

Увы, он просчитался. «Шершень» – изначально, в базовой конфигурации очень быстрая и маневренная цель. А после моих модификаций, призванных сделать ставку исключительно на скорость, попасть в кработа-разведчика стало очень и очень сложно. Особенно учитывая то обстоятельство, что бегу я не прямолинейно, а следуя алгоритму программы уклонения. Мелкие хаотичные рывки в стороны. Незначительное смещение – на такой скорости маневры удаются туго, воздух словно густеет и продавливается с трудом, заставляя следовать по прямой. Но и этих незначительных коррекций хватает для пассивной защиты. Пока хватает. Будь у робота не лапы, а колеса или гусеничные траки, столь ювелирная работа оказалась бы ему не по плечу.

Двести восемьдесят восемь километров в час. Восемьдесят метров в секунду. Сто.

Биополимерные волокна ног перегревались от перенапряжения, стонали и лопались, запас прочности расходовался со свистом. Но несли вперед. Такой прыти «Шершня» пилот «миротворцев» предвидеть не мог. Ни один из существующих роботов не способен на такую скорость. Даже в проекте. И снаряды «Бога» все время опаздывают с коррекцией цели на неуловимую долю секунды, уносясь в белый свет позади меня. Промахивается и ракетный рой, разворачивается, но догнать уже не успевает, я не стою на месте. Лучи «Адских Плетей» немного шустрее: частые вспышки сверкают сквозь снежную круговерть, вырываясь из глазниц великана и испаряя миллионы снежинок, круживших в безумном танце и попадавших на пути выплеснувшейся энергии. Они обжигают броню «Шершня» горячим дыханием мистического дракона, слой за слоем испаряя броню. Но выстрелы все равно получаются смазанными, и все, чего добивается «Бог Войны» – так это лишает меня рук с лазерными пушечками, но замедлить мое продвижение ему не удается. Потеря пушек не имеет для меня ни малейшего значения. В этом забеге вооружение кработа мне вообще не понадобится. Ни лазерные пушки, ни РЗУ, ни тем более какие-то пулеметы – все это горький смех для брони «Бога Войны».

Но у меня имеется кое-что помощнее.

Сердце любого индивидуального боевого робота, сошедшего с конвейера – субатомный энергоисточник, который не останавливается до самой его смерти. И я собираюсь его разбить. Топливо в прыжковых ускорителях, взрывчатка в боеголовках ракет, все это лишь послужит дополнением к основной мощи высвободившейся энергии. Я уготовил «Шершню» не самую худшую участь – боевой робот должен умирать в бою, а не в ремцехе, разобранный на запчасти. Запчасти же после задуманного метода прорыва вряд ли останутся. Надеюсь, Грегори меня за это простит. К тому же он сам признался, еще при первом испытании «Следопыта», что новый ИБээР ему приглянулся. Раз так – пользуйся. Владей. И наслаждайся.

На этот раз «Бог» не прятался по пояс в котловане, как возле «Гряды», его мощные колоннообразные ноги были открыты для прямого взгляда. Ноги. В сознании крепко сидела мысль, что я должен обязательно их повредить или разрушить. Только так можно вывести из строя такого гиганта. Уничтожить его целиком я не смогу, это и невозможно в данных обстоятельствах, но это и не нужно. Главное, чтобы после меня смог пройти Грегори на «Следопыте».

Теперь сам «Шершень» – тридцатитонный снаряд, скорость, помноженная на массу и энергетическую мощь, крывшуюся в субъядерном движке, плюс неистраченный боезапас РЗУ. Все ограничители сняты. Вся энергия только и ждет, чтобы высвободиться. Все готово. Теперь главное – добежать.

Последняя секунда.

Последний отрезок пути до финиша, за которым мое текущее «я» перестанет существовать.

Тревожный зуммер врывается в струящееся сознание и уже не умолкает: все показатели датчиков соскочили с «нормы» и ушли в красную область. Перегрев защиты двигателя. Перегрев и разрушение системы сброса излишков тепла. Необратимые разрушения биополимерных волокон. Перегрев системы жизнеобеспечения. Перегрев внутренних контейнеров с ракетами. Перегрев, перегрев, перегрев…

Нестерпимый жар струится по энергомагистралям внутри, выжигая контрольные узлы, оптоволоконную проводку и наноэлектронные схемы, отказ систем следует один за другим, запускаются дублирующие узлы и тоже сгорают. Умирающие датчики «Шершня», тем не менее, успевают зафиксировать скачкообразное возрастание напряженности в зоне камер-ускорителей вражеских орудий, а затем плавятся.

Гаусс-спарки «Бога Войны» «рождали» залп.

Четыре черных зрачка девятиметровых стволов, несущиеся навстречу.

Так близко, что можно уже доплюнуть. Слишком близко. Не увернуться.

Нельзя уворачиваться, эта мгновение решает все.

За сотую долю секунды до того, как разряжаются «разгонки», взревели прыжковые ускорители «Шершня». Вертикальное смещение оторвавшегося от земли кработа спасает от попадания снарядов в корпус, но подставляет обе лапы. Взрыв окутывает кработа короной огня, с коротким звоном рвущегося металла лапы сносит по самый торс. «Шершень» больше не бежит. Лишившись всех конечностей, и практически всего вооружения, он летит, исторгая из сопел чудом выживших прыжковых ускорителей яркое пламя реактивных струй.

Аналогия с тридцатитонным снарядом теперь была полной.

Со стороны пилота «Бога Войны» разумно было бы рассчитывать, что столь невеликая «птица», как «Шершень», или попытается проскочить сбоку гиганта, или перемахнет его на прыжковых двигателях сверху. Но вряд ли враг предполагал, что я не собираюсь спасаться. Что моей целью является именно он сам, а возможность добраться до финиша я оставил своему напарнику.

В результате «Бог Войны» со всей своей неукротимой мощью, со всей своей сверхпрочной броней и невероятной живучестью…

Не черта он уже не мог поделать.

Кработ-снаряд вонзился великану в правое колено.

Взрыв жизни, вспышка и темнота…

Сердце Грегори Верного пело и плакало одновременно.

Он все видел отлично, до самого последнего рокового мига.

«Следопыт» лежал ничком, наполовину зарывшись в рыхлые сугробы, наметенные сбоку трассы, возле склона Покрывала, но видеосенсоры раскиданы по всей броне, и информация непрерывно поступала без всякого ущерба, инфрасканеры легко фиксировали малейшие детали сквозь разыгравшуюся метель, а ИскИн дополнял картину компьютерной реконструкцией.

Грегори видел гонку «Шершня».

Невероятный, сумасшедший, бешеный спринт. «Шершень» летел над дорогой, едва касаясь заснеженного полотна стопами, лапы от скорости размылись зыбкой дымкой. Кработ словно и впрямь превратился в насекомое, название которого носил. Злое, опасное, жалящее насекомое. Скорость, которую зафиксировали датчики «Следопыта» перед взрывом кработа, равнялась триста двенадцати километрам в час. Почти вдвое больше расчетного максимума, и это было невозможно… Но это было. И Грегори не хотел ломать голову, как Сомаха сумел добиться такого поразительного результата.