Эй! Господа! Прошу всех, кто не имеет отношения к Ордену Строго Призрения немедленно покинуть помещение! Это уже переходит всякие границы!… Что?! Да плевал я на права прессы! Сейчас как жахну «Снежком»! И мне за это ничего не будет!
— Полегче, полегче! Тут еще инквизиторы с бумагами…
— Хватит! — простонал презиратор. — С меня довольно! Пусть этим занимаются мои секретари, а завтра я подпишу все, что нужно. Фигаро, пойдем в подсобку, хоть перекусим спокойно!
— Дельная мысль, — кивнул следователь. — Перекусить не помешает. Только что значит, «перекусить»? Я хочу полноценной жрачки и стакан виски. По-моему, я это заслужил.
— Идем, идем. Будет Вам жрачка.
Они сидели в здании городской почты, которое с легкой руки Логоса было временно переименовано в штаб комитета по кризисным ситуациям. Собственно кризис уже миновал, но, как совершенно справедливо заметил презиратор, «чем громче король чихнет, тем резвее стража зачешется». Бумажной работы предстояло столько, что по сравнению с этими бюрократическими раскопками возвращение спешно эвакуированных жителей города обратно в свои дома казалось просто детской забавой.
— А что с Ричем?
Вместо ответа Логос кивнул в дальний угол приемной, где укрывшись за стойкой сидел королевский дипломат. В руках Рич сжимал чашку с горячим чаем; голова «виновника торжества» была низко опущена, а из закрытых глаз ручьями текли слезы.
— Фигаро, Вы думаете, с ним все будет в порядке?
— Откуда я знаю? — следователь развел руками. — Я плохой советчик в сердечных делах. Но, думаю, с ним все будет в порядке. Возможно даже лучше чем раньше.
— Не понимаю. — Логос задумчиво потер подбородок. — Она что, каким-то образом… внедрила в него любовь к себе?
— Нет. Просто убрала все, что стояло на пути этой любви.
— Все равно не понимаю. Я метафизик, а не лирик, — лицо Логоса посветлело. — Но, все-таки, здорово, что все закончилось хорошо. Город цел, Рич жив, обошлось без массовых смертоубийств и разрушений. Недовольны только военные.
— Ну еще бы!
— Но недовольны они весьма абстрактно. Я бы сказал, облически. Никаких официальных требований рубить головы, рвать и карать — только устное замечание… Я вот думаю: может, это тоже подарок от лисы?
— Все может быть, — следователь, улыбнувшись, кивнул.
— И все равно не могу понять, что ею двигало. Если это возмездие, то какое-то странное.
— Любовь, Логос. Только любовь. Ничего больше.
Время: 23:15, или «На следующие сутки»
Фигаро внимательно следил, как темно-коричневая струя ароматного чая плещет ему в чашку, закручивая в ее фарфоровом бутоне маленький пенный водоворот. Чай пах медом и сушеными розовыми лепестками.
Следователь покосился на стол, где на подносе высилась огромная гора пирожков с мясом — только что из духовки. Нет, не было и не будет в мире вещи более вкусной, чем горячие пирожки с мясом и луком — если, конечно, они только что из духовки, а не вульгарным образом разогреты на паровой бане.
Фигаро потянул руку и схватил пирожок. Пирожок был мягким, словно ангельское перо и горячим, точно недра Ада. Следователь зажмурился, открыл рот…
— Фигаро, стучат!
— О нет! Только не это! Меня нет дома!
Тетушка Марта упорхнула, оставив после себя аромат парного молока и корицы.
Фигаро обожал корицу.
Он воровато осмотрелся вокруг, вздохнул и вонзил в пирожок зубы. Бесподобно. Божественно. Экстаз.
На лестнице послышались шаги — легкие туфли с аккуратными подковками. «Серебро», — догадался Фигаро. «Что за франт ломится, на ночь глядя? И чего им всем не спится? Тихий городок, ага»
Дверь открылась и на порог кухни тетушки Марты шагнул…
— Матик?! — следователь едва не выплюнул чай. — Что Вы здесь делаете?!
Городской голова выглядел усталым. Усталым и потасканным, как будто старый банкир и мошенник провел несколько дней на лесозаготовках, куда его упекли за мелкое хулиганство в привокзальной пивнушке. Полы его зеленого сюртука обтрепались, туфли промокли, а тонкий серебристый шарф висел на шее как дохлый уж. Фигаро подумал, что Матик похож на Дуремара из старой сказки про плотника-колдуна: такой же длинный, смешной и нескладный.
— Здравствуйте, Фигаро, — Матик присел на табурет и закинул ногу за ногу. — Как жизнь?
— Что случилось, Матик? — следователь отхлебнул чаю и принялся степенно дожевывать пирожок. — Триста Демонов выбрались из Спартанской Ямы? На кладбище осенний слет гулей? У Вас в шкафу вампир?
— Нет-нет, Фигаро. Все в порядке. Я, собственно, неофициально. Вроде как. Поэтому предлагаю сразу покончить с официальной частью… Спасибо, тетушка Марта, чай будет очень кстати.
Он вздохнул, потер лоб и принялся излагать в своеобычной манере площадного политика:
— Фигаро! Для начала мне хотелось бы выразить Вам благодарность за спасение моего города от полного разрушения… Хм-м-м… Да… разрушения, мать его…
— Откуда Вы узнали? Эта информация засекречена.
— От Логоса, откуда же еще.
— Ого! — следователь поднял брови. — Вы водите знакомства с высокими чинами Ордена Строгого Призрения?
— Нет, — Матик самодовольно ухмыльнулся, — только с Логосом. Короче, я узнал достаточно, чтобы понять: именно Вам Нижний Тудым обязан, так сказать, продолжением своего существования. Вы подарили городу новую жизнь.
— Громко сказано, Матик.
— Тем не менее… Короче: от лица городской администрации я благодарю Вас и дарю Вам дом в городской черте, а именно — на Большой Жестянке.
— Ого! На центральной улице?!
— Именно. Также Вы назначены официальным представителем Департамента Других Дел в Нижнем Тудыме.
— Твою мать… — Фигаро схватился за голову. — Всю жизнь мечтал.
— …однако, поскольку на подобные должности могут назначаться только чиновники не ниже пятого класса, то Вы, автоматически, становитесь старшим следователем с окладом двадцать тысяч империалов в год. Поздравляю.
— Из младших следователей — в старшие? — Фигаро не поверил собственным ушам. — А такое вообще возможно?
— Если ты знаком с тонкостями королевской бюрократии, то возможно и не такое. Это куда круче любого колдовства, Фигаро. Вам не понять.
— И слава всем силам на небе и на земле, что не понять, — следователь старомодно перекрестился. — С меня хватит Других и чокнутых колдунов.
— В общем, как-то так… — Матик допил чай, отряхнул брюки и встал. — Теперь мне пришла пора откланяться. Я…
— Даже и не думайте! — взвилась тетушка Марта. — Сейчас у нас будет ужин! Немедленно за стол! А я пока достану из погреба праздничной наливки.
