— Может быть, это смэг? — сказала Нэнн и закрыла глаза.
— Мы пытаемся вспомнить истории, которые нам доводилось слышать о нэгар, Нэнн и я. В нескольких из них встречается слово «смэг». Мы не знаем его точного смысла, но нам кажется, что так называют предметы, к которым привязывается нэгар: нечто вроде якоря в нашем мире, за который они цепляются. — Ратт положил флейту на одеяло, его руки бессильно упали вдоль тела.
Затем он опустил голову на подушки, словно усилие, которое ему пришлось приложить, чтобы рассмотреть флейту, окончательно лишило его сил.
— Значит, это волшебный предмет? — спросил Синддл.
Ратт покачал головой:
— Нет. Просто нэгар обладают способностями, которые нам непонятны. Смэг является их собственностью.
— А что будет, если мы сломаем или сожжем флейту? — спросил Синддл.
— О, тем самым мы навлечем проклятие на себя и своих потомков на многие поколения. Не исключено, что тебя будет преследовать нэгар. Нет, я бы не стал шутить со смэгом.
Синддл посмотрел на флейту. Теперь она больше не казалась ему обыкновенным музыкальным инструментом, а представлялась чем-то ужасным — вроде меча, при помощи которого совершено убийство.
— Так вы полагаете, что нэгар преследует смэг, а не нас?
Ратт кивнул.
— Но первый раз мы видели ее на севере, еще до того, как встретились с Эбером и узнали о существовании флейты.
— А разве ты не рассказывал мне, что вы случайно напоролись на остров… как он назывался?
— Болтливый Камень.
— Вы напоролись на Болтливый Камень ночью? А ведь он находится на одном из тайных рукавов реки, к тому же — как ты сам говорил — течение должно было пронести вас мимо.
Синддл взглянул на Нэнн и Туат.
— Нэгар могла сама привести тебя к острову, — задумчиво проговорила Нэнн, — Мы не знаем, на что способна нэгар.
Синддлу вдруг показалось, что весь мир перевернулся. С тех самых пор, как они покинули Болтливый Камень, он носил флейту рядом с сердцем. Синддл кивнул на музыкальный инструмент.
— Флейта когда-то принадлежала Сианон? — задал он глупый вопрос.
Ратт кивнул.
— Расскажи мне еще раз о человеке, которого твои спутники встретили на севере… ты говорил, что он уже там бывал?
— Да, он не первый раз посещал Долину Озер, и его заинтересовали имена, которые передаются в семьях из поколения в поколение. Теперь мне кажется, что он искал потомков Рыцарей Обета. Меня посетило видение — Рыцари переходили мост Теланон — Рыцари, которым удалось уцелеть после бойни в Ледяной крепости. В течение двух ночей я видел тех же самых Рыцарей в развалинах башни возле моста Теланон. Они точили свое оружие. Шестеро воинов — мне еще не доводилось встречать таких мрачных и ожесточенных лиц. Думаю, они что-то унесли из Ледяной крепости.
— Быть может, ту самую флейту, которая попала к тебе в руки, — тихо сказал Ратт.
Синддл задал себе вопрос: а вдруг Алаан нашел флейту у кого-то из обитателей Долины Озер?
— В самой крепости я нашел фрагменты их истории: Рыцари уничтожили все книги и свитки, прежде чем Реннэ до них добрались. — Синддл немного помолчал. — Но чуть позже мне привиделся другой костер на том же месте. У меня ушло несколько недель, чтобы собрать кусочки этой истории. Рыцари сожгли одного из своих великих магистров — много лет назад — за ересь или нарушение какой-то клятвы. Они всячески старались скрыть этот факт, и я никогда не слышал о нем раньше. Почему они так поступили, до сих пор остается тайной.
— За то, что он заключил договор с нэгар, — прошептал Ратт, не открывая глаз.
— Что вы говорите?
Интуитивные прозрения были характерны для Ратта — в этом и состоял его замечательный дар собирателя преданий.
— Рыцари знали, как подчинить нэгар своей воле. У них имелись свои секреты. Но теперь их никто не знает. Нэгар среди нас, она вернулась из мира мертвых, как возникший из мрака шторм.
ГЛАВА 44
Тэма, Финнола, Бэйори и менестрелей угостили холодным ужином и оставили одних. Финнол разложил одно из одеял на берегу, и они принялись за еду в неловком молчании. Мимо, сверкая огнями, проплывали тяжело нагруженные лодки.
Неподалеку от них остановились три женщины, которые украдкой посматривали на незнакомцев и перешептывались.
— Рад, что мы предоставили им хоть какое-то развлечение, — проворчал Финнол.
— Они решают, кого из джентльменов им сожрать сегодня ночью, — усмехнулась Элффен.
— Нет, они смотрят на вас и Анжелину, — возразил Тэм.
— Возможно, у них не совсем обычные аппетиты, — добавил Финнол и с удовлетворением отметил, что Анжелина слегка шокирована.
Она отвернулась к реке, чтобы ее лицо было труднее разглядеть со стороны лагеря. Тэм заметил, что она встревожилась, а потом тряхнула головой, чтобы распущенные волосы закрыли лицо.
В темноте негромко ржали лошади. Над рекой разнесся тихий шепот ветра, зашелестела листва.
Появился Синддл, который решительно шагал к ним. Когда он уже подходил, с ним поздоровалась какая-то женщина. Ей было около тридцати — смуглая, гибкая и красивая, — в сознании Тэма все женщины-фаэль отличались незаурядной внешностью. Она поклонилась Синддлу.
— Музыканты, которые будут участвовать в состязании на ярмарке, хотят пригласить менестрелей, чтобы те оценили их искусство, — сказала она.
Синддл посмотрел на Анжелину и Элффен.
— Вам оказана большая честь, немногим удается стать судьями для музыкантов-фаэлей, — сказал он.
— Конечно, мы с радостью послушаем музыку, — вежливо ответила Анжелина, — но мы не вправе давать оценку вашему мастерству.
— Ну, если вы уже поели, тогда… — сказала женщина.
Обитатели Долины встали, когда к ним подошла женщина, и продолжали стоять, хотя их не пригласили на концерт — что в Долине считалось бы верхом неуважения. Они молча смотрели вслед уходящим менестрелям.
— Могли бы и нас позвать, — проворчал Финнол, — впрочем, мы и отсюда все услышим.
— Сомневаюсь, — покачал головой Синддл. — Они будут играть в дальнем конце лагеря. Никто не хочет потревожить покой Ратта.
— А кто такой Ратт? — поинтересовался Финнол, присаживаясь на землю.
Синддл уселся рядом и потянулся, словно слишком долго находился в неподвижности.
— Ратт самый знаменитый из ныне живущих собирателей преданий. В течение многих лет он был моим учителем. Но он очень стар, и его одолевают болезни, поэтому его не хотят беспокоить.
Синддл опустил глаза, и Тэм услышал в его голосе глубокую печаль.
Вечернюю тишину нарушил звук горна. Бешено залаяли собаки, могучие фаэльские кони ржали и вставали на дыбы. Но весь этот шум перекрывал дробный стук копыт скачущих лошадей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
