золото, а не парень. Но при этом одно сплошное легкомыслие. Шуры-муры крутит, в баре на дискотеке чечетку пляшет… Ну, молодой! А для расследований убийств, я так думаю, человек нужен опытный и постарше. И, конечно, не такой сорвиголова.
Мы-то думали, следователь приедет. Я, извините, как на вас там в машине глянул, ну, думаю, и следователь — студенточка, наверное.
— Следователь приезжал, место убийства осматривал. — Катя не знала — сердиться на Сукновалова или простить за дерзость. — А вас с Мартой, наверное, вызовут повесткой на допрос.
— А вам самой, что же, доводилось убийства расследовать?
— Я в милиции служу, а убийствами прокуратура занимается, — туманно ответила Катя и решила: «Не буду сердиться, на таких людей сердиться нельзя».
— Ну да, конечно, я знаю. Надо что-то с этим делать. Надо как-то этот кошмар кончать. Искать надо убийцу. — Сукновалов вздохнул. — Я за Марту болею.
Переживает она очень тяжело все это. Вроде даже винит себя. А в чем ее вина? — Он снова вздохнул. — Вот так живешь на свете, живешь, а потом бац…
Катя смотрела на Сукновалова. «Вот человек, — думала она, — который видел Ирину Преториус живой последним, если не считать ее убийцы и старика Баркасова, видевшего ее агонию. А за несколько минут до того, как Преториус уехала из ресторана, они с Сукноваловым познакомились, и она, судя по его словам, произвела на него не слишком-то благоприятное впечатление. А какое впечатление он произвел на нее как будущий муж Марты? Увы, этого уже никогда не узнать».
— Сегодня сюда приезжал муж Преториус со своей охраной, — сказала Катя, — они забрали тело и машину тоже забрали. Вели себя "крайне вызывающе. Преториус даже говорить с участковым не стал.
— Нет, Клим для таких дел не годится, молод, не дорос еще, — усмехнулся Сукновалов. — Преториус к губернатору дверь ногой открывает, не то что…
Из «Мерседеса» донесся взрыв хохота.
— По какому поводу веселье? — раздался громкий голос Юлии Медовниковой. Она зашла в гараж.
— Да вот мотор пустили, великий почин, — Сукновалов довольно потер руки.
— Неужели работает? — Юлия подошла к машине.
— Ну так! Обижаете, Юленька!
— Григорий Петрович, такое событие надо отметить, — Юлия улыбнулась. — А мой-то где?
В этот момент кожаная крыша «Мерседеса» плавно опустилась, сложилась, как огромный веер, открывая салон. Юлия увидела мужа и рядом с ним за рулем заливавшуюся смехом девушку Риту. Базис тут же шустро вылез из машины.
— А, вот ты где, — веселым голосом громко сказала Юлия. — С молодежью. — Она взглянула на Риту, и та под ее взглядом сразу перестала смеяться. — А я зашла… Марта только что звонила. Ну как, Григорий Петрович, вы за? Надо это дело отметить?
— Друзья мои, увы, я пас, — Сукновалов с явным Сожалением покачал головой, — печень что-то с утра прихватило… В общем, взял короткий тайм-аут. Вот Михеля приглашай, гостью нашу из Москвы.
Юлия скользнула взглядом по Кате, посмотрела на притихшую Риту и как-то неопределенно кивнула.
— Ну все, ребята, пока. — Базис явно торопился спровадить подростков из гаража. — Все, в другой раз.
Мне работать надо.
Рита вылезла из машины и разболтанной походочкой направилась к выходу. Один из приятелей обнял ее за щупленькие плечи. Юлия проводила девушку взглядом. И взгляд этот Кате не понравился. Так глядит в зоопарке из клетки рысь, явно сожалея о разделяющей ее с публикой решетке.
Глава 15
ПРУД
— Этот день я посвящаю тебе.
Так объявил Кравченко наутро, заключая Катю в нежные хищные собственнические объятия.
— Значит, рыбалка уже приелась, наскучила? Быстро испеклись вы с Сережкой, — поддела она.
— Мы не испеклись. Просто я так решил. Потом, ты сама хотела, чтобы я был только с тобой. А Серегу мы сегодня отправим любоваться домиком Томаса Манна.
Вот так и вышло, что сразу после завтрака они с Кравченко оказались на берегу пруда. Катя потом часто думала, как все совпало тогда. Как снова, совсем того не желая, они попали в самый центр надвигавшейся на Морское бури.
Мещерский осматривать дом писателя не пожелал: надо было брать у Базиса машину напрокат до Светлогорска, а там, по выражению Кравченко, «целый день хлебать туристического киселя». Узнав, что друзья не берут его с собой, он тактично и гордо, с видом полностью разочаровавшегося в действительности человека удалился в дюны. Как он сказал, «побыть наедине с природой, привести в порядок расшатанную нервную систему, поразмышлять на досуге о вечном». На самом деле он поплелся в сторону развалин бывшей орнитологической станции и там устроился на солнцепеке загорать и дремать, пугая своим видом юрких ящериц, облюбовавших это место задолго до разных туристов.
А Кравченко после завтрака с весьма томным и романтическим видом предложил Кате снова подняться в номер. «Зачем?» — спросила она. «За тем», — ответил он. Но в номере, увы, они столкнулись с Юлией, уже приступившей к утренней уборке. Гудела вода в ванной, ревел пылесос. Оставалось лишь пожелать хозяйке гостиницы трудовых успехов и, подобно Мещерскому, выйти в сад.
А в саду погода улучшилась. Солнце снова припекало на славу, градусник в холле «Пана Спортсмена» показывал плюс двадцать четыре. Однако с моря по-прежнему дул сильный ветер, поднимавший на пляже тучи песка.
Кравченко вернулся в номер и, извинившись перед Юлией, кинулся под кровать и выволок оттуда увесистую спортивную сумку. Катя заприметила ее еще в аэропорту среди остального багажа, но понятия не имела, что там внутри. Это было «нечто», и это самое «нечто» Кравченко, по его словам, вез Мещерскому в качестве снаряжения. Бодренько насвистывая, Кравченко подхватил Катю, сумку и повлек обеих вниз, в холл, разглагольствуя о том, что у него вдруг родилась потрясающая идея. В холле Катя собственноручно раскрыла таинственную сумку и… Там был резиновый гидрокостюм для дайвинга, маска, ласты. Слава богу, правда, обошлось без кислородных баллонов.
— Сеанс превращений начинается, — провозгласил Кравченко тоном фокусника-шарлатана. — Человек-амфибия сейчас прямо на ваших глазах родится для покорения этой девственной морской стихии.
— Вы куда-то собрались? На море? — спросил их Илья, смотревший в холле телевизор.
— Купаться. — Кравченко достал одну оранжевую ласту и помахал ею, как флагом.
— Послушайте, Вадим, — Илья Базис кашлянул, — сегодня море штормовое. Вспомните, какими вы вчера вернулись.
— Это какими же мы вчера вернулись?
— Как недозрелые лимоны, — хмыкнул Базис, — оба молодца зеленые с лица. А если серьезно, с погружениями в наших водах в такую погоду шутить нельзя, это вам не юг. Мне Сережа говорил, вы вроде с Дергачевым поспорили. Так вот, это не годится. Катя, — Базис круто повернулся, — не позволяйте ему ни под каким видом. Тем
