не особо разговорчивые, — ответил Жумельяк.
Это да. Что, есть, то есть…
— Хорошо, давай со слов Франсуа, — кивнул я магу воздуха.
— Ладно, слушай…
* * *
Интерлюдия.
Несколько дней назад.
Пляж Моря Древних.
Франсуа выругался, когда понял, что больше не может помочь Жумельяку. Багровый палач вырвался слишком далеко в небо и его коронное заклинание — Змеиные путы больше не могло достать Рошфора.
Ладно, сын кардинала справится, — подумал Де’Кларри, а затем повернулся в сторону Люка.
Он лежал на земле и не двигался.
Не задумываясь, бывший наемный убийца бросился к своему племяннику и даже то, что рядом с ним стояли несколько Иных, которые судя по всему были крайне сильны, не беспокоило Карателя.
За Люка, Франсуа готов был порвать на куски любого, кто попытается ему навредить.
Поэтому, когда Каратель увидел приближающегося к земле Багрового палача, цели которого были ясны, он сразу же, вновь, воспользовался своим самым сильным заклинанием — Змеиные путы и его руки превратились в магические змеи плети и устремились в сторону Рошфора.
— Черт! — выругался Каратель, когда Винсенту удалось избежать его атаки и он продолжил приближаться к Люку с уже созданной Карающей дланью.
Я умру вместе с ним, если останусь рядом, — промелькнула мысль в голове Франсуа, так как он знал о силе Багрового палача, и в частности о его самом сильном заклинании.
Но, тогда Венера…
Лишь на мгновение, дух Карателя дал слабину.
Нет, если бы не Люк, то он бы никогда не познакомился с дочерью семьи Сервантес и не познал такое чувство, как любовь.
Именно поэтому Франсуа встал рядом с телом своего племянника и сложив несколько магических символов создал небольшой защитный купол, который накрыл его и Люка.
— Фуу-х, — Де’Кларри сделал глубокий вдох и посмотрел на лежащего племянника.
Что будет, то будет, — подумал Каратель, а затем вдруг, увидел как тело Рошфора, замерло прямо в воздухе.
Что происходит? — пронеслась мысль в голове бывшего наемного убийцы и он осмотрелся вокруг.
А, вот оно в чем дело, — сразу же понял Франсуа, когда увидел Иную, которая была женой его племянника, с магическим жезлом, направленным на Рошфора.
Де’Кларри усмехнулся. Несмотря на то, что Багровый палач был все еще слишком далеко от бывшего наемного убийцы, воображения дяди Люка, хватило для того, чтобы представить выражение лица Багрового палача.
Не на того напал, — подумал Франсуа, а буквально в следующий момент, Рошфор, вдруг исчез. Просто испарился, будто бы его тут и вовсе не было.
Как…
Несмотря на то, что Каратель был крайне удивлен тому, что нынешняя глава семейства Рошфоров исчез, он не потерял бдительности, поэтому когда между Иными началась какая-то непонятная возня, он уже был готов.
Все, что произошло далее, и сам Франсуа не смог понять до конца, так как с языком Иных он был знаком очень плохо.
Да, он конечно, мог вычленить из речи определенные слова, которые были ему знакомы, но этого было мало.
Но зато, он мог хорошо читать эмоции, и этого было достаточно для того, чтобы понять, что между коренными жителями Проклятых земель начался какой-то разлад.
И он не ошибся.
Каратель сразу же среагировал, когда рука с дубиной одного из Иных, который был гораздо крупнее остальных, резко поднялась в воздух.
При этом, смотрел он в сторону Карателя и Люка и первый не задумываясь вновь применил Змеиные путы и его руки-змеи ринулись в сторону потенциального противника.
При этом, остальные Иные тоже отреагировали на действие здоровяка, причем в агрессивной форме.
А это говорило, прежде всего, о том, что остальные коренные жители другой стороны Разлома, были против того, чтобы здоровяк навредил племяннику Карателя.
И это было хорошо, ведь Де’Кларри понимал, что сразу со всеми Иными ему точно не совладать.
Возможно, Де’Кларри проиграл бы в бою и один на один, ведь он видел магию коренных жителей Проклятых земель и знал на что они способны.
Все же, каратель всегда был реалистом.
А тем временем, между Иными началась самая настоящая потасовка в которой двое из них — один с головой птицы, а вторая змеи сразу же накинулись на здоровяка, стоило тому только поднять оружие, и их магические клинки вонзились в тело.
Вернее, они попытались это сделать, вот только тело здоровяка начало превращаться в магму и им сразу же пришлось ретироваться.
Какие быстрые! — подумал Каратель, с трудом поспевая взглядом, за движениями коренных жителей другой стороны Разлома.
— Увести Люк! — рядом с ним оказалась жена племянника, вид у которой был очень обеспокоенный.
Помимо этого, Каратель ощутил, как температура вокруг резко повысилась и ему стало трудно дышать.
Каждый вдох доставлял ему боль, и это при условии, что он находился под магической защитой, созданной ранее против Багрового палача.
Не развеивая заклинания, он вцепился змеями в тело племянника и сразу же переместил его подальше отсюда, благо яд в своей магии он мог контролировать без каких-либо проблем, и подобные маневры были не опасны для племянника Франсуа.
Когда же тело Люка оказалось в относительной безопасности, Де’Кларри решил помочь Иным, вот только его помощь уже не требовалось.
Троица коренных жителей Проклятых земель, прекрасно справлялись и без него, и даже несмотря на то, что тело здоровяка превратилось в лаву, противники теснили его своими заклинаниями и крупный Иной отступал.
Еще хуже его дела стали, когда на помощь Франсуа подоспели Пересмешник с Де’Жориньи.
— Что происходит? — спросил Анри у Карателя.
— Понятия не имею! — покачал головой бывший наемный убийца. — Какой-то разлад в их рядах. Но одно могу сказать точно! Тот, что покрыт лавой, хотел убить Люка! — добавил Де’Кларри.
— Ясно, — кивнул Де’Аламик и друзья переглянулись.
— Уведите Люка, а я помогу Иным! — произнес Жуль, после чего начал отходить от Карателя и Пересмешника.
— Он хочет…
— Ага! Идем! — произнес Анри, после чего ринулся в сторону племянника Франсуа.
Вслед за ним побежал и сам Каратель, который уже видел магию Де’Жориньи в деле, а буквально через пару секунд, он увидел ее вновь.
И когда он только успел стать таким сильным⁈ — подумал Де’Кларри, смотря на огромного каменного голема, в которого превратился Жуль.
Признаться честно, Каратель всегда считал друга Люка слабым.
Де’Жориньи, за все время, пока они провели вместе, успел сложить для Франсуа образ такого простачка, любящего в своей жизни только выпивку и женщин.
Плюс, в отличии
