которую им предстояло принять на мертвой, лишенной воздуха планете.
Сколько они еще протянут? Месяц? Два? Уж лучше было попасть под бомбу.
Морри внезапно бросился к шлюзу.
— Куда ты?
— Возьму оружие.
— Оно нам не поможет.
Однако мальчик не услышал. Его антенна была уже экранирована металлической стенкой.
— А я считаю, что оружие нам пригодится, док! — заявил Росс.
— Что ты задумал?
— А что они теперь будут делать? Наверняка захотят посмотреть на результат. Они даже не видели взрыва — сбросили бомбу и дали деру.
— И что же?
— Если они сядут поблизости, мы захватим их корабль!
Арт подошел поближе.
— Молодчага, Росс! Мы их поймаем, мерзавцев! Мы им покажем! — его пронзительный голос раскатился эхом в наушниках шлемов.
— Да, попытаемся, — решил Каргрейвз. — Попробуем. Если они сядут здесь, без борьбы не сдадимся! Хуже, чем есть, все равно не будет, — он вдруг ощутил прилив отваги, и перестрелка, хотя и была для доктора в диковинку, уже не страшила его. — Как ты думаешь, Росс: где нам лучше спрятаться? В «Галилее»?
— Если у нас есть… вот! Они летят! — над краем цепи холмов появилась ракета.
— Где Морри?
— Я здесь, — мальчик вынырнул из-за их спин, держа в руках две винтовки и револьвер. — Так, Росс, держи… Ага! — он тоже заметил ракету чужаков. — Что ж, нужно поторапливаться!
Однако ракета не стала садиться. Она медленно опустилась, замерла ниже кромки кратера, лизнула реактивной струей обломки «Галилея», поднялась ввысь и улетела.
— А мы даже ни разу не выстрелили, — с горечью в голосе произнес Морри.
— Пока нет, — ответил Росс. — Но они вернутся. Это был лишь второй заход для бомбометания на случай, если они промазали в первый раз. Но они вернутся посмотреть на дело рук своих. Верно, док?
— Полагаю, да, — ответил Каргрейвз. — Им нужно осмотреть корабль и добить уцелевших. Но на «Галилей» мы не пойдем.
— Почему?
— Не успеем. Они, наверное, вернутся очень быстро и постараются сесть. Они обнаружат нас на ровной местности.
— Придется рискнуть.
Решение пришло само собой. Ракета появилась снова — оттуда, куда улетела. На сей раз она явно шла на посадку.
— Вперед! — закричал Каргрейвз и сломя голову ринулся вниз по склону.
Ракета села на полпути между «Галилеем» и тенью, которая стала заметно короче, поскольку уже четыре «дня» Солнце поднималось над горизонтом все выше и выше. Даже на таком расстоянии ракета чужаков выглядела гораздо меньше «Галилея».
Каргрейвз не обращал на это внимания. Его ближайшей целью было достигнуть люка прежде, чем его откроют, чтобы напасть на врагов сразу же, как только те выберутся наружу.
Но, как только он выбежал на освещенную площадку, здравый смысл пришел ему на помощь: он вспомнил, что у него нет оружия. Одна винтовка была у Морри, другая — у Росса, а Арт размахивал револьвером. Доктор остановился у самой границы тени.
— Стойте! — велел он. — Думаю, они нас не заметили. И, похоже, не увидят.
— Что вы собираетесь делать? — спросил Морри.
— Подождем, пока они не выйдут из корабля. А потом ворвемся внутрь, когда они отойдут достаточно далеко. Ждите сигнала.
— Они нас не слышат?
— Возможно, слышат. Если они настроились на нашу частоту, то мы — покойники. Отключите-ка свои передатчики, — и тут же щелкнул выключателем. Наступила зловещая тишина.
Они стояли лицом к корме. Доктор увидел, как из откинувшегося бокового люка показались три фигуры, облаченные в скафандры. Первый человек быстро осмотрелся, но не заметил ничего подозрительного. Каргрейвз разглядел, что его глаза прикрывают темные очки, так что человек ничего не видел в тени.
Он махнул рукой, давая знак остальным, и двинулся к «Галилею» тем же размашистым шагом, каким любил ходить Каргрейвз, из чего следовало, что эти люди, враги, ступили на поверхность Луны отнюдь не впервые.
Доктор подождал, пока они не добрались до «Галилея» и не скрылись за его корпусом, и рванулся к вражескому кораблю, закричав «Вперед!» в отключенный микрофон и делая гигантские прыжки в пятьдесят футов длиной. Внешний люк был открыт. Каргрейвз нырнул внутрь и прикрыл за собой крышку. Люк, похоже, задраивался установленным в его центре штурвалом. Доктор огляделся. Крошечный шлюз слабо освещался через стеклянный иллюминатор во внутреннем люке. В этом слабом свете Каргрейвз почти ощупью отыскал воздушный клапан.
Открутив его, он услышал шипение воздуха, наполнявшего камеру. Доктор всем телом навалился на внутренний люк и стал ждать.
Внезапно люк поддался; Каргрейвз оказался в ракете и зажмурился от яркого света.
В пилотском кресле сидел мужчина. Он повернул голову и, казалось, хотел что-то сказать. Сквозь шлем Каргрейвз не слышал его слов, да особенно и не прислушивался. Благодаря малой гравитации он одним прыжком подскочил к пилоту и схватил его за плечи.
Тот был слишком ошарашен, чтобы сопротивляться, да это и не имело значения: Каргрейвз был готов сразиться с кем угодно — хоть с тигром.
Он прижал голову противника к мягкому подголовнику кресла, но потом сообразил, что так желаемого не добьется, и, отступив в сторону, сжал кулак и двинул мужчине под дых.
Тот коротко застонал и, по-видимому, потерял сознание. Доктор еще раз ударил его в незащищенный подбородок. Добавки не потребовалось. Доктор опустил пилота на пол, заметил на его поясе кобуру, в которой находился пистолет, по виду — маузер крупного калибра. Каргрейвз оставил кобуру на месте и выглянул наружу.
У разбитого корпуса «Галилея» корчился то ли друг, то ли враг — сказать точно было невозможно. Рядом стоял человек, вне всякого сомнения, враг, что подтверждалось незнакомым покроем его скафандра и пистолетом, который он держал в руке. Он целился в сторону ракеты, в которой сейчас находился доктор.
Каргрейвз увидел вспышку выстрела. Мимо! Еще один. На этот раз пуля угодила в корпус ракеты, и та загудела как гигантский колокол.
Каргрейвзу нужно было срочно решать, как поступить. С одной стороны, ему не терпелось вступить в схватку, воспользовавшись оружием поверженного врага. А с другой — пленника нельзя было оставлять одного; прикончить же беззащитного человека у доктора не хватило бы духу даже в горячке битвы.
Он уже собрался было оглушить пленного и выскочить наружу, но события, за которыми он наблюдал в иллюминатор, лишили его выбора. Одетый в скафандр чужак, стоявший у борта «Галилея», внезапно лишился шлема. Вокруг его шеи остался лишь зазубренный воротник.
Он уронил пистолет и схватился руками за лицо. Постояв так несколько секунд, словно удивляясь случившемуся, он сделал два неуверенных шага и рухнул на песок.
Какое-то время он дергался, но так и не поднялся. Его тело еще сотрясалось в конвульсиях, когда из-за корабля
