Животные были одинаковые. Не идентичные, но явно принадлежащие к одному фантастическому виду. То, что Ник принял за кустистый хвост, на самом деле было облаком огненных экскрементов, выброшенных животным.
— Дерьмонапалм, — сказал Ник. — Хорошо, что мне не пришлось ходить следом за одним из таких.
— «Liber Bonasi» означает «Книга Бонасуса». Это мог быть псевдоним. Вроде Либеллуса или мастера Франциска.
Ник обошел усеянный бумагами стол, чтобы снова посмотреть в каталог.
— Так здесь есть упоминание о Библиотеке дьявола?
— Нет. — Эмили показала на запись.
Название было вычеркнуто, но в отличие от других книг здесь не было ни даты, ни указания, куда она выбыла. Поля были пусты.
— Олаф сказал, что Джиллиан нашла ссылку здесь.
— Если бы ты хотел отправить опасную книгу в некую тайную библиотеку, то, наверное, не стал бы фиксировать это в каталоге.
— Или сделал бы это незаметно. — Ник вытащил сотовый телефон и включил его — впервые после того, как они выехали из Парижа.
Экран засветился голубовато-белым светом.
— Это, конечно, не ультрафиолет, но, может, что и получится.
Он приложил трубку к средневековому каталогу — свет разлился по странице. Ник принялся медленно водить телефоном то в одну, то в другую сторону, пытаясь поймать какие-либо признаки выдавленных букв.
— Это что?
Он поймал его — чуть заметный след на бумаге, почти невидимый в слабом свете. Он увеличил яркость дисплея, прослеживая очертания вдавленности, как археолог, просеивающий песок. Ему пришлось читать буква за буквой. Несколько раз он понимал, что ошибся, и возвращался назад.
«Bib Diab. Portus Gelidus».
На стальной лестнице послышались шаги. Ник подпрыгнул, но это была всего лишь архивариус. Эмили сложила каталог и сунула его в коробку.
Архивариус постучала по часам у себя на руке.
— Мы закрываемся.
Они последовали за ней наверх. На лестнице Ник спросил:
— Вам что-нибудь говорит название Портус Гелидус?
Архивариус удивленно нахмурилась.
— В Средние века такое название носил Обервинтер. Это деревня в горах на Рейне. — Она прошла в холл и показала в окно. За оживленной дорогой над съездом к пристани безжизненно повисли флаги. — Туда можно добраться на пароме.
Невадо оглядел улицу — по-прежнему ни души. Шляпа должна была скрыть его лицо от тех, кто мог видеть случившееся из окон, и от камер наблюдения. Он не думал, что полиция займется проверкой: произошедшее было слишком очевидно. Старик на льду потерял управление коляской, его понесло — и он погиб. Трагедия. Кардинал быстро зашагал прочь, нашел улицу, тротуар на которой был очищен от снега. Издали до него донесся вой сирен.
Вибрация в кармане напомнила ему, что его работа еще не завершена. Он вытащил телефон и слушал несколько мгновений.
— Ничего не делать. Ждать меня.
Когда-то Майнц был защищен камнем, теперь его стенами стали снежные бастионы — снегоочистительные машины сдвинули снежную массу на обочины двухполосного шоссе, отделявшего реку от остального города. На шоссе образовалась пробка. Машины подавались к обочине, давая дорогу карете «скорой». Наверное, кого-то занесло — неудивительно в такую погоду. Ник поискал глазами столкнувшиеся машины, но ничего не увидел.
Они протиснулись мимо стоящих автомобилей и вышли на широкую бетонированную набережную Рейна. Здесь их встретил колючий ветер — на реке он хлестал воду, которая щерилась пенистыми клыками. У флагштоков матрос в синем комбинезоне отвязывал швартовый конец от кнехта. Они прибавили шагу.
— Это судно идет в Обервинтер? — спросил Ник.
Ответ утонул в реве двигателя — паром готовился к отплытию. Воздух наполнился запахом дизельного выхлопа. Матрос оторвал два билетика с барабана и сунул их в руку Ника.
— Заплатите на борту. Может, и доберемся до Обервинтера. — Он посмотрел на небо. — А может, и нет.
Они пробежали по трапу и вошли внутрь, укрываясь от холода. Они не оглядывались, а потому не видели человека, перебежавшего через дорогу, — ему пришлось лавировать между машин, которые наконец пришли в движение. Человек остановился перед расписанием движения паромов на доске объявлений. Не видели они и человека в темном пальто и низко надвинутой на лоб шляпе, который подошел минуту спустя.
Уго услышал шаги Невадо и повернулся.
— Первая остановка в Рудешейме — недалеко. Может, на машине успеем.
Кардинал покачал головой. Паром на реке тем временем маневрировал между двумя громадными баржами.
— Мы знаем, куда они направляются.
LXXII
Майнц
Паром отошел от пристани, осторожно протиснулся между двумя спускавшимися с верховьев баржами, груженными лесом. Август был дождливый и ветреный; мощный поток подхватил маленькое суденышко, когда оно вышло из-под защиты более крупных барж. Бурая волна ударила ему в борт. Лодочник принялся грести изо всех сил, а пассажиры прижались друг к другу и стали креститься. Я смотрел на их испуганные лица с безопасного берега. Один раз я путешествовал на этом пароме — бледнолицый юнец, отправившийся в большой мир. Какой долгий путь проделал я с тех пор.
Из склада появился Фуст, прошагал мимо группы бродячих комедиантов, только что сошедших на берег, и, подойдя ко мне, поздоровался на свой всегдашний манер.
— Сколько страниц?
— Девять.
— А сколько должно быть?
— Двадцать одна.
— Уже очень запаздываем. — Он нахмурился. — Почему?
— Когда берешься за проект такого масштаба, не обойтись без проблем. Литеры изнашиваются быстрее, чем мы предполагали. Мы расходуем больше чернил, чем разрешается, — я не знаю почему. И мы до сих пор не можем добиться того, чтобы буквицы попадали на место.
— Второй пресс?
— Саспах обещает изготовить его через две недели.
— Он обещал это две недели назад.
— Один из столбов не был должным образом высушен. Он настоял, чтобы мы его разобрали и начали заново.
Фуст закатил глаза.
— Тоже мне педант.
— Задерживает нас не это. Наборщики набирают текст дольше, чем печатники печатают. Я разбил их на две команды, и они теперь работают над разными частями Библии, но Гюнтер все еще находит слишком много ошибок. Вчера он отправлял назад одну страницу пятнадцать раз, прежде чем она была готова. Но ошибки все равно остаются. Вчера мы отпечатали девять экземпляров одной страницы и только после этого заметили, что две строки набраны справа налево.
— На бумаге или на пергаменте?
