— Здравствуйте, меня зовут Катя…
— Мы знаем! — хором ответили растерянные подруги.
— Признаюсь, я вас ждала. Согласитесь, рано или поздно вы должны были сюда прийти… Но, — телеведущая отстранённо обвела помещение взглядом — все без исключения посетители кафе смотрели в их сторону, молчали, чтобы уловить каждое слово, — но здесь не самое подходящее место для беседы, не правда ли? Предлагаю подняться в мой кабинет.
Хоть формально это прозвучало как предложение, Арина поняла, что выбора у них нет.
Они рассчитались с побледневшим мальчишкой-официантом, прошли сквозь расступившуюся молчаливую толпу зевак к лифту. Вместе с ними в кабину вошло ещё несколько неизвестных.
— Прошу прощения, — обратилась к посторонним Андреева, — не могли бы вы немного подождать, у нас с этими дамами приватная беседа.
Люди переглянулись, но вознаграждённые очаровательной улыбкой, покорно вышли.
— Так-то лучше, — сказала, не поворачиваясь, Андреева и нажала кнопку пятого этажа.
Арина, что называется, попала впросак. Всё перепуталось и пошло не так как они договорились. Почему их бросил Прад? И, что гораздо более важно, почему Катерина Андреева их ждала, как узнала среди сотни зевак?
Словно прочитав её мысли, телеведущая, так и не повернувшись, сказала спиной:
— Арина, у вас чрезвычайно сильная магическая аура, не заметить вас я просто не могла, вы бы как-то её скрывали, а то это даже неприлично… Кстати, я приятно удивлена — вы так быстро вернули свои физические тела! Мда, Великая мать стала слишком мягкотелой, что поделать — возраст… — Андреева хрюкнула.
Арина всё поняла. Капитан ошибся. Вовсе не Эрнст, был Ганталиантом, возможно он стал первой жертвой, но истинный Ганталиант стоял сейчас перед ними. Вот кто всё начал. Вот кто их настоящий враг. В поисках поддержки, она, не дыша, обернулась к Гите. Гита одними глазами дала понять, что тоже догадалась об истиной сущности их попутчицы. Значит, скоро наступит время действовать.
"Пятый этаж. Редакция информационных программ" — сообщил приятный голос, и двери лифта открылись. Пока они шли по длинному серому коридору, Арина внутренне собралась: открылась навстречу магической энергии и одновременно сконцентрировалась — впереди ждал бой. Кабинет Андреевой напоминал любой другой кабинет офисного служащего. За псевдодеревянной дверью холодные светлые стены, строгий шкаф, насыщенный ледяной свет галогеновых ламп, неуютная кожаная мебель, стеклянный стол, окна от потолка до пола, слишком прохладный сухой воздух.
Пропустив их внутрь, телеведущая заперла за собой дверь.
Началось.
Гита бросилась на Ганталианта, повалила её на пол, крикнула:
— Давай!!!
Арина молниеносно откупорила пробирку с жёлтой жидкостью, которую незаметно достала из сумки ещё в лифте, брызнула в лицо врагу. Но что-то пошло не так. Катерина Андреева резко махнула рукой, как для пощёчины, и тут же невидимая сила отшвырнула их с Гитой к стене, припечатала к стене. Сила давила на всё тело сразу. Дышать и то трудно, а уж пошевелить хотя бы пальцем, просто, невозможно. Боль от удара прокатилась по конечностям. Гита прикусила губу, чтобы подавить стон. Арина зажмурилась, так как перед глазами всё плыло.
Катерина Андреева поднялась на ноги, протёрла лицо рукой, брезгливо понюхала пальцы:
— Детская моча? Я вас умоляю — это же прошлый век!
Арина не поверила — неужели они действительно пытались причинить Ганталианту вред детской мочой??? Гита ответила на её немой вопрос еле заметно пожав плечами.
— Ах, так ты ещё и не знала, чем меня поливаешь??? — Андреева захохотала (какой же у неё неприятный каркающий смех). — Я с вас умираю! Так самоотверженно и так глупо! Что ж, идея неплохая. Проведу вам маленькую лекцию. Тысячу лет назад существовало поверие, что моча новорождённого — отличное оружие, особенно против демонов смерти, ну вы же чувствуете противопоставление: смерть — рождение, демон смерти — моча новорождённого. Короче говоря, со мной это не работает.
Пока Ганталиант говорила, Арина почувствовала, что смогла привлечь в правую ладонь достаточно магической силы, чтобы чуть-чуть ослабить невидимую хватку, ещё мгновение и на кончиках пальцев родится сияющая сфера силы — уж против этого оружия не попрёшь. Она неестественно повела головой, чтобы привлечь внимание подруги, молясь, чтобы Гита её поняла и была готова.
— Что же мне с вами теперь делать? — полностью уверенная в своей победе, сказала Андреева.
— У тебя будет много времени, чтобы об этом подумать, — прошипела Арина и запустила в монстра сферу.
Сила, удерживающая их у стены, тут же спала. Но, как ни странно, её атака не достигла большего результата. По-идее сфера должна была сковать телеведущую магической сетью, но этого не произошло — она попросту растаяла у её тела. Арина повторила попытку, добавив энергии. Пальцы зачерпнули огромное количество магии, сфера бурлила наичистейшей белизной — ни один призрак не смог бы пережить подобной атаки, но Ганталиант всего лишь отмахнулась от этой атаки и сфера вновь растворилась. Не беда.
— Я приказываю тебе, окаменей! — крикнула Арина.
Она вложила в этот приказ столько мощи, что шарахнуло и её саму, а во рту надолго осталось такое ощущение, будто она лизнула батарейку "Крона".
Телеведущая чихнула:
— Щекотно… И это всё на что ты способна? Я разочарована… Позволь преподать тебе урок, вот, что такое настоящий приказ!
Её глаза блеснули, губы что-то произнесли, но Арина ничего не услышала, она моргнула и оказалась сидящей на полу, уперевшись лбом в колени.
Ганталиант заливалась мерзким смехом, действующим на уши, как звук стеклореза:
— Ха-ха-ха!!! О, я никогда ещё так не смеялась!!! Видела бы ты себя!!! Я приказала тебе съесть собственное платье…
Арина хотела возразить, что приказ не сработал, но смогла произнести лишь: "Бу-бу-бу!". Рот был забит подолом многострадального платья.
В комнате запахло горелым. Андреева перестала ржать. Вместе они посмотрели в дальний угол комнаты. Гита — молодец, воспользовалась отвлекающим манёвром подруги и уже заканчивала какой-то обряд. Перед ней на полу горело маленькое пламя, губы шептали заклинание, пламя вспыхнуло, когда Гита бросила в него локон белокурых волос.
— Нет, пожалуйста, не продолжай!!! — закричала Ганталиант, её аристократические черты лица исказил ужас, — не делай этого! Давай договоримся! Остановись! Я прошу, я умоляю!
Её просьбы становились всё тише, ноги Андреевой подкосились, она упала на колени, на живот, а затем поползла по ковровому покрытию, продолжая шептать просьбы. Вскоре всё кончилось. Расширенные зрачки остекленели, ногти продолжали цепляться за ковёр, волосы растрепались.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
