Айгер понимал, что уплаченную им цену трудно оправдать рациональными соображениями. «Не существовало такого математического расчета, который бы определил такую высокую цену», — вздыхает он. Но он доказывал совету директоров Disney, что сделка принесет гораздо больше, чем уплаченные за нее деньги. Если Кэтмеллу и Лассетеру удастся оживить Disney Animation и если обе студии, а не только Pixar, смогут создать запоминающиеся персонажи, то значительно возрастут доходы от тематических парков, продажи сувенирной и иной продукции и деятельности других подразделений компании. «На протяжении всего времени правления Уолта, — аргументировал свою позицию Айгер, — наибольшую роль в обеспечении финансового процветания компании Disney играло производство анимационных фильмов».
Айгер осознавал, что многие так называемые эксперты считают его глупцом из-за того, что он пригласил Стива стать крупнейшим держателем акций нового объединения. «Люди, вовлеченные в процесс слияния, говорили мне, что передача самого большого пакета акций Джобсу — это самое неумное дело, которое я совершаю, — вспоминает Айгер. — Я не буду сейчас упоминать никаких имен, но мне говорил об этом, например, руководитель одного из инвестиционных банков, с которым мы тогда работали. Он сказал мне: “Ты новый CEO, который пытается наладить дела в Disney. Джобс влезет в твою жизнь настолько, что сведет тебя с ума. У тебя не хватит силы противостоять ему. Если хочешь управлять Disney с развязанными руками, не делай этого”».
Но Айгер верил своей интуиции. «Мы обсуждали со Стивом вопрос о том, что он становится держателем самого большого пакета акций компании Disney. Я понимал, что в этом есть определенный риск.
С другой стороны, у нас сложились хорошие отношения, и я понимал, что новой компании будет лучше со Стивом. И даже если по какой-то причине такое сотрудничество сработает не на пользу мне лично, у Disney будет Джобс, и это будет здорово».
Как и многие другие, Билл Гейтс был поражен результатами переговоров Джобса с Disney. «Когда он обладает преимуществом, он умеет выжидать, — сказал Гейтс. — И при этом добиваться своего. Посмотрите, какая большая доля после слияния будет принадлежать этой в общем-то маленькой, хотя знаменитой своими технологиями и творчеством анимационной студии. Они приобретают значительный портфель акций в конгломерате, который представляет собой корпорация Disney-ABC-ESPN. И всем этим будет владеть маленькая студия анимационных фильмов! Потребовалось три раунда переговоров, и пожалуйста, полюбуйтесь — к моменту приобретения Disney лежит на спине, произнося: “Бери меня”. Из-за внутренних разногласий в Disney, существовавших в то время, им нужна была эта сделка, и Стив знал об этом».
Продажа Pixar компании Disney была триумфом. Стив создал для Лас-сетера и Кэтмелла корпоративную материнскую организацию, так необходимую их студии для многолетнего процветания. Он поставил Лассетера и Кэтмелла во главе процесса возрождения Disney, великой компании по производству мультфильмов всех времен. И всего этого Стив добился менее чем за год, установив доверительные, а по существу дружеские отношения с преемником человека, которого он ненавидел всеми силами души. Сравните это с той ленивой антипатией, которую Стив демонстрировал во время переговоров о продаже NeXT корпорации IBM, и вы поймете, как он изменился за прошедшие годы.
Переговоры носили сугубо личный характер. В ходе их оба переговорщика испытывали друг друга на надежность до самого последнего мгновения. После того как оба совета директоров утвердили сделку, официальная церемония ее обнародования была назначена на 24 января 2006 года. Айгер прилетел из Лос-Анжелеса в Эмервилль для того, чтобы объявить о ней персоналу Pixar. Но за час до этого Стив удивил Айгера, пригласив его на прогулку для того, чтобы сказать нечто важное.
Айгер извинился и на минуту отошел к главному юрисконсульту Disney Браверману. «Я не знаю, чего он хочет, — признался Айгер. — Может, речь идет о разрыве сделки. Может, они хотят больше денег». Затем Айгер и Джобс покинули здание Pixar. Стив пригласил Айгера присесть на скамейку в уединенной части парка и положил руку ему на плечо. Вот как описывает Айгер дальнейшее:
«Он говорит: “Боб, есть кое-что очень важное, о чем я должен тебе сказать. Мне нужно снять этот груз с души, это действительно важно, и это имеет прямое отношение к делу”. — “О чем идет речь?” — спрашиваю я его. “Мой рак вернулся”, — говорит он.
Это был январь 2006 года. С момента операции не было ни одного публичного намека на то, что его рак дал рецидив. Он говорит о метастазах в печени, о химиотерапии… Я спрашиваю подробности. Он сказал: “Я пообещал себе, что буду жив до окончания Ридом старшей школы”. Я, конечно, задаю вопрос: “А сколько Риду лет?” Он отвечает мне, что сейчас Риду четырнадцать и оканчивать старшую школу он будет через четыре года. Он говорит: “Если честно, то, по мнению врачей, шансов прожить пять лет у меня 50 на 50”. Я спросил: “Ты говоришь мне это не только из желания снять груз с души?” Он ответил:
“Я рассказываю тебе это, давая шанс отказаться от сделки”.
Я смотрю на свои часы. У нас тридцать минут. Через тридцать минут мы должны объявить о сделке. Здесь полно журналистов. В кармане у нас согласие совета директоров и инвесторов. Мы живем в условиях действия закона Сарбейнса — Оксли[44], последствий скандала с Enron и всех ужесточений корпоративной ответственности по сделкам с ценными бумагами. Он становится держателем самого большого пакета акций Disney, и он просит меня сохранить сказанное им в секрете.
Он сказал, что о возвращении рака знает только жена и его лечащий врач. Он заметил: “Мои дети не знают. Не знает даже совет директоров Apple. Не знает никто. И ты не можешь никому об этом сказать”.
Да уж, ситуация…
Именно здесь, сидя на скамейке рядом с ним, я должен принять решение о том, быть сделке или не быть. Я в замешательстве.
Но я все же сумел собраться с духом и сказать Стиву: “Ты крупнейший держатель наших акций, но я не думаю, что дело в этом. Ведь ты не являешься объектом этой сделки. Мы покупаем Pixar, а не тебя. Мы, конечно, не скроем тот факт, что ты становишься крупнейшим акционером, но люди будут оценивать сделку не по этому фактору. Они будут смотреть на активы самой компании Pixar”.
Итак, мы объявляем о сделке».
Вдвоем Стив и Айгер вернулись в здание студии, которое Кэтмелл и Лассетер после смерти Стива назовут в его честь Steve Jobs Building. Несмотря на обещание сохранить секрет, Айгер чувствует, что вынужден сообщить о ситуации Браверману. Браверман быстро согласился с тем, что компании Disney нужно подписывать соглашение. Стив поискал Кэтмелла и Лассетера и пригласил их в свой кабинет. Он положил руки им на плечи. Как вспоминает Кэтмелл: «Стив посмотрел на нас и спросил: “Ну что, ребята, вы готовы на это? Если вы скажете “нет”, я попрошу их уехать”. Мы оба сказали, что согласны, и тогда Стив прослезился. Мы просто долго стояли вот так, обнявшись. Он любил нашу компанию».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
