Ланс тяжело вздохнул:
— Ах! Розалин, пожалуйста… не делай этого.
Он опустился перед ней на одно колено, в той галантной позе, которая была для него так естественна и шла ему. Он не мог взять ее руки в свои, что так очевидно хотел сделать, но нежнейшим голосом сэра Ланселота попытался рассеять ее горе.
— Миледи, пожалуйста, послушайте меня. Вы еще так молоды, перед вами целая жизнь. Только подумайте о тех вещах, которые еще не сделали, не повидали. Вы по-прежнему можете отправиться в Гластонбери[31] и выяснить, действительно ли там располагался Камелот.
— Меня не заботит р-разрушенный Камелот, — захлебывалась слезами Розалин.
— В таком случае, как насчет замужества, детей? Я надеюсь, однажды вы найдете кого-нибудь еще, кто…
— Мне никто не нужен кроме тебя! — Сквозь пелену слез Розалин послала ему укоризненный взгляд — обиженный и одновременно угрожающий. Как он осмелился предложить такое? — Не имеет значения, где ты будешь, я принадлежу тебе навеки. Так сказала Эффи.
— Наш Искатель Невест, очевидно, сильно ошиблась, — рот Ланса скривился в печальной усмешке. — Как может такой ангел, как ты, быть предназначенным такому негодяю, как я? Который причиняет тебе боль и обманывает на каждом шагу. У тебя должен быть муж, больше похожий на того, каким был мой брат Вэл. Хороший, добрый, честный, истинный джентльмен.
— Мне не нужен джентльмен, — шмыгнула носом Розалин. — Мне нужен только ты.
Но Ланс не обратил внимания на причинившие ему боль слова и решительно продолжил:
— И когда ты найдешь такого человека, я надеюсь, он подарит тебе дом, который ты заслуживаешь. Наполненный смехом, солнечным светом и большой шумной семьей, которая будет обожать тебя. Но ты не должна чувствовать себя обязанной выходить замуж, пока снова не будешь готова. Я позаботился о том, чтобы ты была хорошо обеспечена. Согласно моему завещанию, тебе достанется значительная сумма денег. Ты будешь богатой женщиной, моя дорогая.
— К-как ты вообще можешь говорить о каких-либо деньгах, когда сам собираешься б-бросить меня?
— И я не хочу, чтобы из-за меня ты носила черное, — быстро добавил Ланс. — Ты знаешь, как я ненавижу этот цвет. Никаких нелепых траурных кроватей, брошей или колец. Ничего из этой траурной ерунды. Если ты вообще хочешь помнить меня… то запомни меня тем негодяем, которого повстречала в гостинице, и который выдавал себя за великого героя. Глупцом… который хотел быть твоим рыцарем в сияющих доспехах, но не смог… не справился…
Голос Ланса дрогнул. Он вскочил на ноги и решительно пошел прочь от нее. В панике Розалин резко встала, напуганная тем, что он исчезнет прямо у нее на глазах.
Она попыталась задержать его: то был жест отчаяния, совершенно бесполезный. Она выкрикнула имя мужа, пытаясь найти слова, чтобы достучаться до него, отговорить от принятого решения. Но все, что она смогла сделать, — это судорожно прошептать:
— Ланс, пожалуйста… пожалуйста, не покидай меня.
Она отчаянно посмотрела на него снизу вверх, умоляя всем своим сердцем. Ланс взглянул на нее, больше не в состоянии скрывать печаль и тоску в своих глазах.
— И запомни еще одну вещь, — хрипло сказал он. — Я наговорил тебе много лжи, когда притворялся сэром Ланселотом, за исключением того, когда говорил, что люблю тебя. Розалин, я буду вечно любить тебя.
Ланс медленно наклонился к ней и коснулся ртом ее губ. Розалин опустила все еще влажные от слез ресницы, чтобы насладиться поцелуем. Она не могла чувствовать сладкое, теплое давление его рта, но его страсть проникала в нее, подобно яркому белому свету, согревая и наполняя любовью достаточно сильной, чтобы длиться вечность.
Она глубоко вздохнула, но когда ее глаза с трепетом распахнулись, он исчез.
— Ланс!
Розалин бросилась к окну. Положив ладони на холодное стекло, она всматривалась за пределы сада. Но там не было ничего, кроме клубящейся темноты, той, которая начинала, как казалось Розалин, постепенно овладевать ею.
Розалин бессильно облокотилась на подоконник, потрясенная чувством потери. Ей даже не дали выплакаться, облегчить свою душевную боль.
Внезапно к ней пришло смутное осознание того, что кто-то стучится в дверь библиотеки. Когда она не ответила, дверь со скрипом открылась, и Спаркинс ступил в комнату.
Пожилой дворецкий все еще был полностью одет, и по его изможденному лицу было видно, что он провел такую же ужасную ночь, как и она, в тревоге расхаживая по дому. Взглянув в глаза Спаркинса, она поняла, что возникли новые сложности.
— Моя госпожа, извините, что…
Но Розалин сделала слабый жест, пытаясь заставить его замолчать. У нее больше не было сил, чтобы решать какие бы то ни было вопросы.
— Мистер Спаркинс, пожалуйста. Мне… мне нужно побыть сейчас одной.
— Но, миледи, я подумал, вы захотите знать. Мужчины вернулись с поисков мастера Ланса.
— О! — мрачно сказала Розалин. — Я уверена, что они все, должно быть, промокли и устали. Если вы позаботитесь о них…
— Да, моя госпожа. Я уже поднял повара, чтобы тот приготовил горячий чай. И мы уложили мастера Ланса в постель в зеленой спальне.
Розалин бесчувственно кивнула. Она хотела пройти мимо Спаркинса, чтобы найти свою собственную спальню, где смогла бы без посторонних полностью отдаться горю, но внезапно замерла: смысл слов Спаркинса начал проникать в ее охваченное отчаянием сознание.
— Ч-что вы сказали? — Розалин повернулась лицом к пожилому дворецкому.
— Я сказал, что мужчины нашли мастера Ланса, но он в очень плохом состоянии, миледи. Я не знаю, что этот дьявол Мортмейн сделал с ним, но мы уложили молодого господина в постель и…
Дальше Спаркинс не мог продолжать, поскольку Розалин яростно схватила его за жилет.
— Этого не может быть, — закричала она, — потому что Ланс погиб в море. Его тело находится на дне бухты «Пропащая земля». Он сам мне сказал.
Спаркинс посмотрел на нее так, что это заставило Розалин осознать, что ее вид был так же безумен, как и слова.
Дворецкий накрыл ее руки своими, мягко ослабляя их хватку.
— Нет, моя госпожа. Мужчины обнаружили мастера Ланса лежащим возле старого разрушенного поместья. Без сознания, промокшего, но все еще живого. Эти молодые глупцы должны были бы отнести его в ближайший коттедж, но вместо этого тащили его всю дорогу назад, домой, и…
— Немедленно отведите меня к нему, — потребовала Розалин, все еще не решаясь поверить Уиллу. Она была уверена в том, что старик сошел с ума. Или, возможно, это у нее повредился рассудок от появления такой внезапной и невероятной надежды. Ее сердце бешено забилось, угрожая разорваться. Розалин начала так сильно дрожать, что ей пришлось опереться на руку Спаркинса, чтобы устоять на ногах.
