Стоило последнему человеку выйти, старейшина, полулежа на кровати, на меня взгляд перевела.
— Не передумал ли Алтану в жены брать?
Сказать, что я удивился вопросу, это ничего не сказать. Думал она про нападение на поселение поговорить хочет, или какая другая тема ее волнует, но ей, на пороге смерти, взбрелось в голову давно решенный вопрос обсудить. Тем не менее ответил ей без всякой паузы на раздумье и честно:
— Нет, не передумал.
— Это хорошо, — вздохнула она довольно, на миг прикрыв глаза… но тут же встрепенулась, не позволяя себе расслабляться. — Празднества у вас не будет, — заговорила она вновь, — не до того теперь.
С этим согласен, где там праздновать, когда большую часть поселения на ноль помножили. Долго здесь еще горевать будут, оплакивать погибших родичей. Так что…
— Я перед родом уже объявила вас мужем и женой.
— Что-о?
Но старуха не обратила никакого внимания на мое удивление, ведь, оказывается, я уже женат, продолжила говорить:
— Не тяните с детьми, это очень важно! Знай, мы еще с твоей матерью обсуждали вашу с Алтаной женитьбу, и она согласилась породниться, как и одобрила твою жену.
Старейшина продолжала меня удивлять. Не думаю, что в шаге от смерти она решилась на обман, но вот почему бабушка с дедушкой об этом ничего не знали?
Вопроса этого я задать не успел, так как ответ сразу же и получил.
— Обнародовать это решение мы не спешили, так как Алтана с детства уже была сговорена за другого… кхе, кхе, кхе, — закашлялась старейшина.
Я тут же подскочил, помог ей чуть приподняться, взывая к духам предков, абы только они не спешили призывать к себе свою родичку, очень уж разговор интересный пошел.
Или духи помогли, или старейшина сама справилась, не стала помирать, откашлялась, велела воды ей подать, что я тут же и исполнил. Напоил ее, после чего она откинулась на подушки, вздохнув облегченно, да так замерла. Я же, поставив кружку к кувшину на стол, присел рядом с кроватью, не решаясь ее торопить. Впрочем, ждать недолго пришлось: старейшина, чуть передохнув, снова заговорила, как будто и не было той паузы.
— Сговорена за другого она была, и как бы мы ни старались, договор тот разорвать не получалось. Старейшина Гурбесу очень хотела за наш счет кровь своего рода возвысить, так что ничего у нас не вышло… Я убила ее внука, прошлого жениха Алтаны, — вперила в меня враз потяжелевший взгляд старуха, будто и не лишилась она своих сил, одной ногой уже на том свете находясь.
Но я не обратил никакого внимания на него, как и раньше ее тяжелые взгляды на меня не действовали. Не удивился и ее признанию, успел догадаться, услышав, что не получилось по-хорошему от жениха отделаться. Удивляло разве что, в, казалось бы, глухом таежном поселении, а такие страсти здесь кипят, да интриги плетутся. Представляю, что в столицах творится.
Старейшина, прекратив попытку меня своим взглядом пронять, расслабилась, усмехнулась одобрительно, продолжила свою исповедь, именно так я этот разговор и воспринимал.
— Есть преданные мне люди, при столкновении с контрабандистами китайскими, все так аккуратно сделали, что у Гурбесу даже заподозрить нас не получилось в содеянном. Хотя, подозревать-то они может нас и подозревают, но ни словом, ни взглядом этого не продемонстрировали.
Ну да, в том числе и в отношении меня не демонстрировали, даже когда объявили о моем к Алтане сватовстве, улыбались, поздравляли.
— Не верь им! — лязгнула голосом старейшина, вторя моим мыслям. — Если бы они недовольство демонстративно проявили, значит отступились, отношения наши чуть испортились, да дальше бы жили, изредка собачась. Но они затаились и затаили, отомстят, как только случай подвернется. Не в этом поколении, так в следующем, или вообще — последующем. Я бы так сделала, значит и они сделают, не спустят обиды. И это хорошо, что ты надумал уезжать отсюда… мой род последует за тобой. Род Буянбата тоже к вам присоединится, им можешь доверять. Из Гурбесу же не смей брать никого, пригреешь змею себе на погибель…
* * *
Из комнаты я вышел взмокший, в раздрае чувств и с гудящей головой, от вываленной на меня информации.
— Что там, Егор? — спросила Оюун, при этом глядя на меня немного грустным, но всепонимающим взглядом.
— Вас всех зовет… — махнул я рукой себе за спину. — Я в мастерской буду, если что, там меня ищите.
Оюун кивнув, погладила меня по плечу, и вслед за остальными к старейшине направилась, за руку потащив за собой Алтану. Которую, видимо, только сейчас просветили, что мы уже женаты, то-то она так ошарашено на меня смотрит.
Людей прибавилось, все выжившие из рода сейчас тут, самые уважаемые пошли последнюю волю старейшины слушать. Ей уже недолго осталось, наш разговор из нее все оставшиеся силы выпил. Впрочем, ради него она так долго и протянула, не позволяя себе умереть, теперь же ее уже ничего на этом свете не держало. Сейчас Оюун своей преемницей назовет, возражений, я так понял, не последует, и появится новая мать рода Тумэнцэцэг, на смену старой.
Меня никто задерживать не стал, уважительно расступились, так что из дому я свободно вышел, да замер на пороге, закрыв глаза и подняв лицо к падающему с неба снегу.
— Вот и зима пришла.
Крупные снежинки приятно охлаждали разгоряченное после прошедшего разговора лицо. Да там не только лицо, я весь взопрел, от тех сведений что на меня вывалила старуха.
«Да уж, старуха, — хмыкнул я про себя, направившись в сторону мастерской, — с более чем трехтысячелетней историей рода за спиной».
Тут все поселение оказалось не тем, чем виделось с первого раза. Да и дауры, оказались не просто даурами, а потомками… Да я о таких народах и государствах даже не слышал. Разве что про Дунху Георгию Ковачу кое-какая информация попадалась и мне по наследству с его памятью досталась, в древности они обитали на обширных территориях от Байкала до Кореи.
Но шли года,
