- Она… зачем? – не понял Левинг.
- Меньше вопросов, Генрих! Вы слишком много проявляете любопытства. Сколько раз можно вам повторять – солдат должен исполнять приказ, а не задавать дурацких вопросов! Вы меня раздражаете. – злобно произнес майор, захлопывая дверцу. – Поехали! – донеслось изнутри. – Хадсон!
- Я здесь! – драгун перегнулся с козел.
Голос Гусмана глухо звучал из экипажа:
- Сразу въезжай в ворота, скажешь Левингу, чтоб договорился насчет овса лошадям. И жди меня, не распрягая. Чуть что – сразу поедем.
- Передохнуть бы малость… - попытался канючить.
- Заткнись и выполняй! – оборвал его Гусман. – Или про казаков забыл?
Покачиваясь на ухабах, майор быстро просматривал карту, что выпросил в королевской ставке. Рассуждал, пальцем водил по ней:
- Мы приехали отсюда. Назад надобно другой дорогой. Вот этой. На север сразу, а здесь еще влево и снова на север. Заметать следы будем. Лучше, как заяц попетляем. Ночевать на хуторах заброшенных будем, тут их множество.
Пока Гусман с картой ввозился, экипаж вкатился прямо на двор к Веселовскому. Кто-то из дворни высунулся и опять в дом спрятался. Из конюшни, не торопясь мужик вышел, в руках вилы, с опаской поглядывая на незнакомцев. Но русский мундир Левинга успокоил, мужик вилы опустил острием в землю, ждал, что скажут.
Фенрик подъехал к нему, небрежно руку вскинул и опустил тут же:
- Ямбургский карабинерный! По приказу генерал-поручика Михельсона. Выдай овса лошадям и дальше поедем. Да напиться дай. – Левинг легко спрыгнул с коня. Мужик кивнул молча, повернулся и обратно в конюшню направился.
Гусман распахнул дверцу, вышел и потянулся во весь рост.
На крыльце появилась Ольга. По-русски спросила:
- Здравствуйте, господа! С кем имею честь?
Гусман вытянулся, даже каблуками попытался прищелкнуть, сорвал шляпу и поклонился церемонно, ответил по-немецки:
- Фрекен фон Вальк?
- Да! – удивилась девушка, и тоже перешла на немецкий. – А как вы догадались?
- Позвольте представиться, - майор был сама обходительность и галантность, - королевского драгунского полка майор Гусман с письмом от вашего батюшки капитана фон Валька.
- От батюшки! – захлебнулась прямо таки радостью девушка, расцвела вся от счастья. С крыльца бросилась к гостям дорогим:
- Что вы здесь-то на дворе… В дом, в дом пожалуйте. Отдохните с дороги, господа. Всех, всех прошу.
- Они здесь останутся, фрекен фон Вальк. – за всех ответил Гусман. – Ехать скоро, а вот нам с вами нужно побеседовать. И желательно с глазу на глаз. – добавил многозначительно.
- Да, да, прошу, - Ольга как-то растеряно позвала его в дом. – Дуняшка, - кликнула высунувшуюся розовощекую и полнотелую дворовую девку, - позови еще кого-нибудь, и покормите господ. Дайте все, что не попросят.
- Мне б одной Дуняшки хватило б. - Плотоядно подумал Хадсон, но с козел не спустился – майора остерегался.
Гусман широко шагнул в распахнутую дверь. Шляпу так и не одевал на голову. В горнице осмотрелся, куда бы сесть. Выбрал место на лавке, вдоль стола широкого стоявшей. Достал сперва письмо, то самое, что Вальк при аресте написал, вручил, а потом уж сел сам. Девушка напротив опустилась, развернула и неслышно шевеля губами, начала читать. Чем больше она вникала в смысл написанного, тем печальнее и печальнее становились прекрасные черты ее лица.
Гусман не мешал, а внимательно вглядывался в Ольгу. Девушка, хоть явно и не ждала гостей, но одета была очень тщательно: на ней было белое кисейное платье, возможно даже английского покроя, подпоясанное черным кушаком. Голову покрывал простой белый платок, но ее прекрасные белокурые волосы изящно ниспадали на плечи. Она была ослепительно свежа. Гусман вдруг залюбовался красотой молодой девушки, цветом ее проницательных голубых глаз, что уже наливались слезами, ее безукоризненными линиями носа и рта, правильностью кротких, но в тоже время строгих черт, грацией движений.
- Прямо ангел Божий! – вдруг подумал про себя Иоганн. – Вот и моя награда за все. За смерть брата я заберу этого ангела себе, и она будет моей.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Дочитав письмо, Ольга закрыла лицо руками и что-то шептала. Гусман молчал. Оторвав, наконец, свои нежные ладошки от лица, с глазами полными слез, она обратилась к нему:
- Как это случилось? Когда?
- Примите, фрекен фон Вальк мои искреннее соболезнования по поводу постигшего вас огромного горя. – начал Гусман. – Это письмо написано уже довольно давно. Просто мне повезло увидеть вашего отца после ареста и он воспользовался тем, что мы с ним давно знакомы и попросил меня доставить письмо по назначению. – То, что он должен был сейчас сказать этой девушке, он продумал и отрепетировал заранее.
- А вы? – спросила, недоумевая Ольга. – Вы не участвовали в заговоре?
- Нет! – покачал головой майор.
- Значит, вы еще служите Густаву и ваш – она показала на одеяние офицера, - ваш мундир, это мундир шведского офицера? – еще больше удивляясь, спросила она.
- Да, я служу нашему королю Густаву! – утвердительно кивнул майор.
- Но ведь идет война, и я даже мы, в этой глуши знаем, что были какие-то сражения. А как же вы…? – она вдруг замолчала и испуганно посмотрела на него. Гусман наслаждался кротостью ее взгляда, этим сиянием обворожительных глаз, которым слезы лишь добавляли обаяния.
- Я не договорил, прекрасная фрекен фон Вальк. Я пробрался сюда, исполняя волю моего друга. Я осознавал, что подвергаю себя значительному риску, но я солдат и привык рисковать своей…, - запнулся и чуть было не сказал «шкурой», но поправился вовремя, - … жизнью. Тем более, что я теперь убедился в том, что из-за таких чудесных глаз стоило рисковать! Хотя, по мне риск не так уж и велик. Мы выдаем себя за перебежчиков, коих к моему великому сожалению сейчас много в шведской армии. И только вам я открылся. Я знаю, что нахожусь на территории противника и вы вправе, если посчитаете нужным, вызвать сюда солдат, чтоб они меня арестовали. Я готов к этому и без боя уступлю им мою шпагу, хотя я никогда еще так не поступал. – Гусман наклонил голову, ожидая, что скажет девушка.
- Как вы могли подумать… - с укоризной произнесла Ольга. -Вы можете не беспокоиться, господин майор. Я вас не выдам. Здесь вы в безопасности.
- А ваш дед? Насколько я осведомлен, он полковник русской армии?
- Он уехал сегодня утром и продолжительное время его не будет. - Она уже несколько успокоилась и ждала дальнейшего рассказа. Майор не заставил себя ждать.
- Я встречался с вашим отцом совсем недавно еще раз и поэтому сегодня я здесь перед вами. Я бы мог передать письмо через многочисленных маркитантов, которые одинаково служат и русским и шведам. Но именно последняя наша встреча с вашим отцом заставила меня поступить именно так, как я поступил.
- Что с отцом? Как он? – Ольга была очень взволнованна. Гусман с удовольствием отметил, как восхитительно вздымалась под корсажем ее грудь.
- Скажу честно, - покачал головой майор, мастерски играя роль, - он плох. Хоть об этом и не говорят с такими юными и прекрасными девушками, но я не смею скрывать всей правды. Ему грозит смертная казнь.
- О, Боже! – Белокурая головка склонилась и опустилась на руки, лежавшие на столе.
- Какие у нее изящные и тонкие пальчики… - Гусман хладнокровно рассматривал свою жертву. – Но еще есть один шанс спасти вашего батюшку. – негромко произнес он вслух.
Ольга тут же встрепенулась и с мольбой посмотрела на него:
- Что? Какой? Что для этого нужно? – лепетали ее побледневшие губы.
- Для этого нужно обратиться к королю!
- Кому? – не поняла девушка.
- Вам, фрекен фон Вальк. Только вам. Ибо только от его величества зависит жизнь или смерть вашего отца. И я уверен, что увидев столь очаровательное и несчастное в искреннем горе существо, король будет милостив, и ваш отец избежит сей ужасной участи. – Гусман говорил, как можно проникновеннее, насколько это было возможно с его лицом, будто высеченном из камня. – Для этого я сюда и приехал! Так попросил меня мой друг и ваш отец! – майор опять опустил голову.
