– Шикарная, Сэм? Ты уже неплохо усвоил местный жаргон.
– Подумаешь, одно словечко, – усмехнулся Сэм. – Через какое-то время местный дух начинает незаметно просачиваться сквозь кожу.
– Значит, ты тоже превращаешься в туземца? Что ж, совсем неплохо. Это славное местечко. И люди тут славные. – Джад взглянул на дом, где сильные лампы бросали в сад желтоватый свет сквозь окна. Распевно звучали слова шуточной считалочки из большой гостиной, где готовились к новой игре. Раздался чей-то радостный визг, за которым последовали взрывы всеобщего смеха.
– Да, из них получится милая пара. Чемпионская, как они тут говорят. – Джад слегка улыбнулся. – Но ты должен помнить, что все это может кончиться вот так! – Джад щелкнул пальцами.
– Синебородые? Я о них ничего не слыхал. А ты?
– Пока ничего. Конечно, они могли убраться отсюда и грабить какой-нибудь другой период – 1066-й? 1770-й? 2001-й? Кто знает? Но я, пожалуй, имел в виду прыжки во времени. В любую минуту мы можем открыть глаза и оказаться в амфитеатре. Ты возле Зиты, рядом «сопровождающие» в своих театральных костюмах... а я буду снова втыкать в свой воротник булавку. Сэм, все это может исчезнуть. Эта жизнь, которую мы стали строить для себя, может исчезнуть, как пламя погасшей свечи.
– Полагаю, это так.
– Ты пожалеешь, если это произойдет?
– Да, пожалею. Я привык к этой жизни и полюбил ее. Мне нравится здешняя еда, здешнее пиво. И как ты сказал, это славный городок, где много хороших людей. Не хотелось бы потерять все это.
Джад вздохнул.
– И все же это может случиться. Так что не стоит вкладывать в это все свои эмоции, согласен?
– Ты имеешь в виду Райана?
– Он влюблен в девушку. И видел ли ты когда-нибудь такого счастливого человека? Но ведь если произойдет подвижка во времени, он потеряет свою жену.
– А может, и не потеряет.
– Хм... Ты заметил, что после любого прыжка у нас появляется вся наша личная собственность, какая бы она ни была? А вот сувениров из 1978-го или 1946 годов нам не удалось захватить. Они просто растаяли в воздухе.
– А может, тот механизм, который тащит нас сквозь время, просто перестал существовать?
– Может быть.
– Но ты в этом сомневаешься. Несмотря на то что мы тут сшиваемся уже сколько? Шесть месяцев?
– Значит, ты полагаешь, что это навсегда? – Джад снова затянулся трубкой. – И мы навсегда останемся в 1865 году?
– Знаешь, я думаю, что мы присоединились к нормальному потоку времени. Мы будем плыть в нем вместе с остальным миром. Если мы доживем до солидных лет, то увидим наступление нового века. Потом услышим о первом полете «Китти Хок», об изобретении электрической лампы, кино, радио.
– Возможно, ты прав, – ответил Джад каким-то почти сонным голосом. Выпитое вино работало магически. – И все же я не могу забыть предостережений Ролли о том, что наступает время, когда рушатся плотины.
– И что орды варваров готовы вырваться и начать разрушать современный мир?
– Да, старик в это верит.
– Возможно, он и прав, но с каждым уходящим днем мне это кажется все менее и менее вероятным. Конечно, если сейчас они не грабят какое-нибудь другое время, как ты предположил.
– А в этом случае нам здесь делать нечего?
– Это так.
– Ах, не знаю я, Сэм! Можешь считать меня суеверным, но я все же думаю, что нас поместили сюда, в этот 1865 год, с какой-то определенной целью.
– Вполне возможно. Но пока не было никаких божественных предначертаний, которые возникли бы на небесном своде, никто нам не сказал «Бойтесь мартовских ид» или чего-нибудь в этом роде. Поэтому я думаю, что мы будем продолжать жить так, как живем сейчас.
– И не думать о завтрашнем дне?
– Одно к одному, Джад. А сейчас я хочу найти Зиту и пригласить ее на танец.
Улыбка Джада потеплела.
– Вот уж парочка так парочка! А верны ли слухи сарафанной почты?
– Все зависит от того, что именно ты слышал.
– Что в недалеком будущем мне снова придется надевать цилиндр.
Сэм ухмыльнулся:
– Может, на этот раз они и не соврали, Джад, старый дружище.
Джад хлопнул Сэма по широкой спине.
– По той же сарафанной почте я слышал еще, что у нашего мистера Гейнсборо в запасе есть бутылочка-другая отличного портвейна. Я собираюсь выяснить, верно ли это.
– Тогда вперед, мистер Кэмпбелл. Показывайте дорогу.
– Ты когда-нибудь пробовал мадеру?
– Нет, я держусь красных вин.
– Можешь смело пробовать. Она не так сладка, как я ожидал... но какой мускатный вкус!
И они зашагали по дорожке сада, на который уже опускался полог темноты. Ярко сверкали звезды – точно небо обсыпали серебряной пылью. Из дома доносилось пение – все немного выпили, все веселились. Время от времени слышались взрывы веселого смеха. А ведь сколько вранья намололи насчет чопорных викторианцев! На заднем дворе залаяла собака, очень гармонично вписавшаяся в музыкальное сопровождение.
Когда они завернули за угол дома, направляясь к черному ходу, Сэм услышал пронзительную трель полицейского свистка. Короткие требовательные свистки.
На улице разыгрывалась какая-то новая драма.
2
Уже через две минуты Сэм понял, что этот день забудется не скоро.
И не только потому, что это был день свадьбы Райана и той радости, которая была с этим тесно связана.
При звуке свистка Сэм инстинктивно ощутил, что случилось нечто весьма неприятное. Мышцы живота непроизвольно напряглись, и он через передний двор бросился прямо к калитке. Там раздавались крики и лаяли псы.
На улице, прямо на булыжной мостовой сидел какой-то мужчина, поддерживая одной рукой другую. Рядом свистел в свисток полицейский. Еще двое мужчин пытались успокоить лошадей, бьющихся в оглоблях почтовой кареты. Одна из лошадей лупила копытами по передку кареты, производя страшный шум.
– Что случилось? – на бегу кричал Сэм.
Полисмен перестал свистеть.
– Какой-то бродяга пытался ограбить почтовую карету. – Он снова засвистел, сердито поглядывая куда-то вдоль улицы. – Но мы его возьмем. Возьмем как положено.
Сэм нагнулся, чтобы осмотреть человека, который продолжал массировать свою кисть.
– Эта сволочь ударила меня, – показал на свою руку кучер кареты.
– Засранец гребаный. Палкой или чем, не поймешь. Глянь-ка. – Он поднял левую руку, чтобы Сэм посмотрел получше. Из широкого пореза через костяшки пальцев, текла кровь и капала на булыжники. – Во подонок!
Сэм увидел, как на дороге, там, куда глядел полицейский, возникла еще одна весьма крупная фигура. Этот человек держал на сворках пару здоровенных бульдогов. Собаки рычали и вываливали наружу мокрые языки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
