Читаем без скачивания Зомби - Клайв Баркер

Затем доктора начали беспокоиться о том, что тела разложатся и подвергнут всех риску заражения — микробы, бактерии, трупный яд и все такое. Но тела не гнили. Они просто медленно высыхали, делались все кожистее, к тому же стояла зима, и многие покойники сидели в библиотеках, где центральное отопление не давало скапливаться влаге.

Они постоянно налетали на предметы, ушибались, обтрепывались, теряли пальцы и клочья волос, отчего выглядели еще гадостнее. Странно, впрочем, что они ухитрились сохранить врожденное понятие о правилах приличия. Если у кого-то из них рвались брюки, он заматывал дыру, так что сидящим напротив не приходилось любоваться причиндалами мертвяка. Телешоу и газетные статьи проповедовали уважение к покойным, но банды подростков уже бесчинствовали вовсю, отрезая от трупов куски или наряжая их по-всякому, чтобы мертвецы выглядели глупо. Мой друг Джой однажды видел на проспекте старика в блестящем парике и балетной пачке. Некоторые бессовестные предприниматели даже вешали на трупы рекламу, но общественность это не одобрила.

Ездить в метро мертвецам вроде бы не полагалось, потому что они не покупали билетов, но один или два всегда умудрялись миновать турникеты и проводили весь день, пытаясь вскрыть какой-нибудь автомат для продажи шоколада на платформе. Шуму от них не много, наверное, потому, что голосовые связки пересохли, но, господи боже мой, те, что постарше, стали выглядеть чудовищно. В чем проблема? А вот в чем: даже если они падали в реку и плыли по течению черт знает сколько времени, в конце концов их прибивало к берегу, они выкарабкивались и снова принимались бесцельно бродить поблизости. Больничные бригады собирали самых отвратных на вид и отвозили куда-то.

Примерно тогда же я стал свидетелем того, как одна старушка вывалилась из автобуса и ее протащило физиономией по мостовой целый квартал. Я кинулся следом, только чтобы посмотреть, что произойдет, если поясок ее пальтеца все-таки отцепится от поручня. Что ж, это случилось, и когда дряхлая клюшка в конце концов все-таки поднялась на ноги (никто не удосужился ей помочь — сейчас народ предпочитает игнорировать мертвецов, как прежде бомжей), то, что осталось от ее лица, отвалилось, точно обгоревшие обои, оставив бедняжку с оцарапанными об асфальт костями и удивленным выражением черепушки. Неприятное зрелище, что и говорить.

Еще несколько недель спустя, одним дождливым субботним днем, умер мой дедушка. Он жил с нами, хотя мама его и недолюбливала, и сперва никто даже не понял, что старик скончался. Он, как обычно, целый день сидел в своем кресле, глядя в телевизор, но я понял, что что-то не так, потому что он всегда кричал, когда на экране начинали драться, а сегодня — нет. Дед сам налил себе чаю, но оставил пакетик в кружке, выдул залпом обжигающий чай и тут же обмочился. Отец не позволил маме вызвать труповозку, и они круто поссорились, после чего было решено, что дедушка пока останется с нами, если не будет никому докучать. Матушка отказалась переодевать его, но отец заявил, что делать это придется нечасто, потому что потовые железы деда уже не работают. Однако отучить старикашку от чая оказалось непросто. Полагаю, если ты в течение шестидесяти лет пил по десять чашек "Брук Бонда" в день, двигательные нейроны уже не требуются.

Из дому дедушку не выпускали, поскольку он оказался склонен к невозвращению, и нам приходилось его искать. Однажды мне разрешили отправиться на охоту за дедом с папой, и мы с ним прочесывали парк, когда стало темнеть. Дюжины, дюжины их — мертвяков — сидели неподвижно под шелестящими вязами. Сидели на скамейках вокруг эстрады, чинно сложив руки на коленях, тихо дожидаясь, когда заиграет музыка. С тех пор я перестал гулять в парке.

Как-то раз я взял деда в кино. Странный поступок, конечно, но мне полагалось присматривать за ним, а шел фильм, который я действительно хотел посмотреть, один из тех ужастиков с резней и музыкой, пробирающей до костей, и я ухитрился провести старика в зал как живого, хотя билетерша и посматривала на нас подозрительно. Посередке фильма, как раз когда героиня полезла в подвал искать свою кошку, хотя и знала, что поблизости околачивается сбежавший маньяк-убийца, я повернулся и обнаружил, что старик смотрит на меня широко распахнутыми пустыми глазами. Он, конечно, не дышал, а в разинутом рту виднелся толстый сухой язык, похожий на кусок колбасного фарша. Встревожило меня то, что дед сейчас повторил одну из своих прижизненных привычек — чуть наклонил голову, чтобы взглянуть на меня, так что в тот момент я даже усомнился, действительно ли он мертв. Да, это была всего лишь иллюзия жизни, но до ужаса правдоподобная.

Несколько недель спустя в голове деда ожили еще кое-какие остаточные воспоминания, касающиеся чистки картошки. Он припомнил процесс, но, к несчастью, забыл, что применяют его к овощам, и до моего прихода из школы умудрился почти начисто снять с собственных пальцев кожу, так что я обнаружил его взирающим на жалкие костяные палочки, напоминающие плохо заточенные карандаши. А буквально на следующий день он уселся на плиту с горящими конфорками и серьезно обгорел. Мать пригрозила уйти от нас, если отец не пристроит старика куда-нибудь, так что утром я уже стоял на пороге и махал вслед дедушке, слепо ковыляющему по клумбам в сопровождении равнодушного, смолящего цигарку санитара.

Теперь я редко выхожу из спальни. И больше не посещаю школу. Вокруг слишком много мертвецов, и это беспокоит меня. Они забредают по ночам в сад, тащатся за тобой в магазинах, падают с эскалаторов, плывут мимо по течению, и все это так… унизительно. Мама, кажется, поняла, что я чувствую, и разрешила мне обедать и ужинать в своей комнате. Впрочем, за эти дни она все равно слишком уж подружилась с нашим настенным баром. Удивительно то, что живых мертвецов, похоже, больше никто не считает. Не важно, что нас окружил запах тления. Мы постепенно привыкли к вони. Правительство продолжает вести бессмысленные дебаты и выпускать беззубые нормативные документы. Обывателей ничто не заботит — они даже ничего не замечают. Сама ткань общества медленно прогнивает, пусть даже этого не происходит с мертвыми. Поэтому я разрабатываю план, потому что кто-то же должен что-то предпринять. Кто-то должен обеспокоиться. Кто-то обязан принять меры, пока не стало слишком поздно.

Кевин Грейди, 4 б класс

— Интересно, о чем он думает, — прошептала миссис Грейди, потянув за уголки скатерть. — Он может сидеть так часами, просто глядя на улицу и наблюдая, как мимо проходят люди.

— Скажи спасибо, — откликнулась соседка, помогая убирать со стола чашки и соусники. — Мой Джой — просто наказание Господне, каждый вечер болтается где-то с бог знает какими подонками.

Она посмотрела на сидящего у окна бледного мальчика, и в душу женщины на мгновение закралось сомнение. Для подростка неестественно сидеть так спокойно. А как он смотрит на тебя — в глубоко посаженных серых глазах будто затаилось убийство.

— Джой говорит, что делает домашние задания, — продолжила она, — но я чертовски хорошо знаю, что он якшается с этой своей бандой. Мне приходится контролировать оболтуса, от отца-то его никакой подмоги. Но твой Кевин…

Женщина нахмурилась и отвернулась, поскольку мальчик метнул на нее подозрительный взгляд. Неудивительно, что его мать так пристрастилась к "Бристольскому крему",[34] если ее сын бродит по дому весь в черном, злобно прищуриваясь на каждого взрослого. Вот вырастет он и наверняка станет серийным убийцей.

— Кевин хороший мальчик. — твердо отрезала миссис Грейди. — Он очень смышленый. И впечатлительный. Они с дедом были слишком близки. После смерти старика Кевин притих. Даже не пошел с нами на похороны. Надеюсь, потрясение скоро пройдет.

— Конечно-конечно, — прошептала в ответ соседка. — Дети оправляются быстро. Хотя очень уж он тихий. Ему надо больше гулять на свежем воздухе. Бегать с приятелями. Плавать. Играть в футбол. — Она снова тревожно взглянула на вялого, точно впавшего в спячку, ребенка. — Делать хоть что-нибудь.

Миссис Грейди развела доселе сплетенные на пышной груди руки и потянулась к бутылке шерри.

— Я была бы только рада, но он предпочитает сидеть в своей комнате и смотреть фильмы ужасов. — Она щедро наполнила пару янтарных бокалов. — Они стимулируют его и без того буйное воображение. Думаю, мир видится Кевину не так, как большинству детей. У него появляются очень странные идеи. Уверена, это всего лишь возрастная фаза, но в данный момент… — Она наклонилась ближе к подруге и доверительно прошептала: — Порой… он так смотрит на нас, словно хочет, чтобы мы были мертвы.

Роберт Блох

Мертвые не умирают!

Наверное, Роберту Блоху уже надоело, что его постоянно представляют как автора "Психо". Поэтому назовем самые последние его работы: "Легенды Аркхэма" ("Tales from Arkham") и антологию "Монстры среди нас" ("Monsters in Our Mind."). Он завершил и первый том своей автобиографии "Вокруг Блоха" ("Once Around the Bloch"), обещающей стать увлекательнейшим чтением.