Влад прикинул на секунду — может, действительно, просто скрутить португальца? Втроем у них, может, и получится это сделать. Но тут же отказался от подобной идеи. Тут все-таки важнее узнать, куда именно так планомерно и нацеленно Дуарте отправился?
— Делайте, как я сказал! За Дуарте мы и идем!
Пираты без дальнейших разговоров подчинились начальственному тону. Один припустил вверх по улице, отправившись на поиски начальства, а Влад со вторым матросом осторожно пошли следом за Дуарте.
Тот, казалось, несколько порастратил свой пыл, так как замедлил ход и встал, прислонившись к стене дома, сложенной из розоватого известняка. Потом достал откуда-то из-под плаща плоскую фляжку, вынул пробку и сделал несколько глотков. Так вот зачем он останавливался! Видимо, в фляжке больше ничего не оставалось, так как Дуарте разочарованно перевернул ее горлышком вниз и потряс: вытекло несколько капель. Тогда португалец разочарованно выкинул пустую флягу, и она со стуком покатилась по мощеной улице. Сам Дуарте двинулся дальше. Преследователи — за ним, не особенно и скрываясь. Португалец, похоже, не замечал абсолютно ничего вокруг себя.
Пройдя еще несколько кварталов, он остановился возле небольшого особнячка с зелеными дверями и резными ставнями на окнах второго этажа и на балконе. По светло-желтым стенам дома были развешаны горшки с цветами.
— Запомнил дорогу? — спросил Влад матроса.
Тот махнул головой в знак согласия.
— Тогда пулей давай обратно, к перекрестку и как можно скорее тащи всех сюда. Да скажи им: пусть еще несколько человек матросов возьмут!
Пират сосредоточенно кивнул и помчался к месту встречи. Влад же, пристроившись в нише между соседним домом и небольшой часовенкой, продолжил наблюдение.
Дуарте забарабанил в дверь дома. Ему открыл пожилой мужчина солидного вида — дворецкий или управляющий, судя по всему. Португалец, ни слова не говоря, достал откуда-то пистолет. У Влада екнуло сердце — пистолет стал для него неожиданностью, а на таком расстоянии он при всем желании не успеет вмешаться. Однако стрелять Дуарте не стал. Пригрозив привратнику, он вошел следом за ним в дом, неплотно прикрыв за собой дверь. Влад двинулся следом. Да, действительно, Дуарте дверь за собой не запер, что было бы затруднительно сделать, держа под прицелом человека, а только закрыл. Так что Владу не составило труда проникнуть следом. Как он ругал себя сейчас за то, что не взял с собой пистолета! Да при нем вообще оружия почти не было — только короткий кортик за поясом! Глупость! Самонадеянная мальчишеская глупость! И что теперь прикажете делать с этим бешеным португальцем, у которого крыша поехала окончательно и бесповоротно? Голыми руками с ним справляться? Попытаться-то можно, да вот выйдет ли?
Дуарте тем временем поднялся следом за управляющим, на второй этаж, в столовую. Сейчас там шел завтрак — не слишком веселый, ввиду особенных обстоятельств, но тем не менее вполне идиллический. Сеньор Армандо Арройо пил крепкий черный кофе, а его жена Иоланда чистила персик маленьким серебряным ножичком. Это была милая молодая женщина, смуглая, как и все испанки, небольшого роста, но правильно и хорошо сложенная. Они были женаты четыре года и по-прежнему пребывали в состоянии легкой эйфории, свойственной всем влюбленным. Эта эйфория не испарилась даже с появлением в Картахене французского флота, который проявил себя ничуть не лучше пиратского. И даже вчерашний показательный грабеж, который устроила эта пиратка Спарроу, не мог полностью омрачить их счастья.
— Ничего, милая, — говорил дон Армандо, утешая жену. — Забрали у нас не все, на первое время хватит. А потом, когда французы уйдут из города, все наладится… В крайнем случае — уедем к твоим родителям на Тринидад. Твоими плантациями мы почти не занимались — вот и займемся…
Но договорить он не успел. Дуарте, уставший слушать о том, как счастливо будет жить семейство Арройо после его отплытия из Картахены, выпалил в дона Армандо. Нет — ему мало было разорения кровного врага, ему мало было бы просто убить его. Бешеная душа португальца требовала причинить ему боль, унизить, оскорбить, заставить страдать. Поэтому он не стал убивать Арройо, хотя мог бы запросто это сделать. Нет — он целился ему в ногу, навылет прострелив бедро. Испанец взвыл и упал. Донья Иоланда закричала и бросилась к мужу, но Дуарте не подпустил ее к нему. Несколько раз с ненавистью ударив Арройо сапогами в живот, в лицо, в грудь, он отбросил в сторону пистолет.
— Не ждал, сволочь? — свистящим страшным голосом проговорил португалец. — Думал, меня сгноили на плантациях? А вот он я, живой и здоровый!
— Жозе, ты спятил!!! — орал сеньор Армандо, корчась от боли.
— Может, я и спятил, — зло рассмеялся Дуарте. — Только я пришел сюда посчитаться с тобой, раз уж не довелось посчитаться с твоим папашей… Хотите знать, сеньора Арройо, за кем вы замужем? — Он так посмотрел на оцепеневшую от ужаса женщину, что та чуть не упала в обморок. — Он знал! Он видел, как мой отец выплачивал тот чертов долг! Этот человек, которого я называл братом, благополучно промолчал, когда мог свидетельствовать в мою пользу! А знаете, что было потом? — Он вынул из-за пояса кинжал. — Потом меня заковали в цепи и отвели на рабский торг. Где и продали на плантации!
Дуарте — мертвенно-бледный, с пугающей ухмылкой на лице — подошел к молодой женщине, медленно пятившейся от него до тех пор, пока она не уперлась спиной в стену. Управляющий — и кто бы мог ожидать такой прыти от пожилого человека? — кинулся на помощь своей госпоже, но Дуарте, не глядя, совершенно равнодушно ударил его локтем в горло. Испанец захрипел и осел на пол.
Влад всего этого не видел. Он сразу совершил ошибку, пойдя не по той лестнице. От самого входа наверх вела двойная лестница — и Влад совершенно естественно решил, что это просто архитектурный изыск. Кто же знал, что две лестницы ведут в два разных крыла дома! И вот сейчас он метался по гостиной — слыша все, что происходит за стеной, в столовой, и не зная, как туда пройти. Наконец ему пришел в голову самый простой вариант: Влад спустился снова на первый этаж и взбежал по ступенькам второй лестницы, выйдя наконец к двери столовой. Оттуда доносились женские крики.
Не останавливаясь, Влад рывком распахнул дверь, на ходу выдергивая из-за пояса кортик. Дуарте, деловито резавший своим кинжалом платье отчаянно сопротивлявшейся испанки, обернулся к нежданному врагу. Отбросив от себя женщину, кинулся к Владу. Они сцепились, выкручивая друг другу руки с кинжалами. Молча, только скрипя зубами и тяжело дыша, каждый пытался справиться с противником. В результате оба клинка отлетели далеко в угол, и они сошлись врукопашную.
Хотя Влад и Дуарте были примерно одного роста, да и равны по силе, сейчас Влад не мог справиться с озверевшим португальцем. Тем словно овладела какая-то совершенно дикая сила, с которой он легко, как плюшевую игрушку, откидывал Влада в сторону. К тому же та последняя стадия опьянения, в которой он пребывал, не сказывалась на его координации, но заставляла тело совершать какие-то дополнительные, лишние, совершенно непредсказуемые движения, сбивавшие противника с толку.
«Нет, — лихорадочно думал Влад, с трудом уклоняясь от очередного броска Дуарте. — С техникой пьяного мастера я незнаком. Это вообще китайцы придумали».
В этот момент на сцене появился новый персонаж. Дверь открылась, и в комнату, преследуемый перепуганной нянькой, вошел малыш лет трех. Даже и не разобрать — мальчик или девочка — в длинном кружевном платьице до самого пола, с волосами, падавшими на плечи, и с темными серьезными глазами. Увидев маму, сидевшую у стены на полу, в разорванном платье, которое клочьями свисало у нее с плеча, с растрепанными волосами; отца, с разбитым в кровь лицом и чужих, незнакомых людей в пропыленной одежде, — ребенок остановился и, всхлипнув несколько раз, бросился к матери. Она судорожно обняла малыша, прижимая к себе. Дуарте совершенно взбеленился. В очередной раз отпихнув Влада — да так, что на того повалился шкаф! — он кинулся к женщине, которая, вскрикнув, попыталась заслонить собой ребенка… Угрозы и чудовищные ругательства Дуарте, ядреный мат Влада, оказавшегося под завалом из книг и прочей всячины, причитания няньки, крики и проклятия Арройо, мольбы его жены, плач малыша — все это смешалось в единую, кошмарную какофонию.
Вот это зрелище и застал Билли, который первым наконец-то добежал до злополучного дома. Он появился очень вовремя. Влад, полузасыпанный книгами и столовым приборами из упавшего шкафа, тщетно пытался выбраться из-под придавившей его мебели. Билли, не теряя даром времени, подлетел к Дуарте и, развернув зарвавшегося португальца к себе лицом, смачно, безо всякого айкидо, засадил ему в зубы. Дуарте отлетел к противоположной стене, сметя по дороге хрупкий столик — мебели вообще поломали в тот день много. Но почти тотчас же вскочил на ноги, извернувшись, как кошка. Презрительно сплюнув кровью, он криво ухмыльнулся.
