найдет своих друзей. Arrivederci, signore.[81]
Друзей? Джон вышел на улицу. Скорее, похитителей людей. Беспокойство перешло в страх, в панику. Случилась какая-то страшная беда. Эти женщины завладели Лорой, сыграли на ее внушаемости, склонили пойти с ними в их отель или куда-нибудь еще. Может быть, имеет смысл разыскать консульство? Где оно находится? Что сказать, придя туда? Он бесцельно пошел вперед и оказался, как это случилось с ними прошлым вечером, на совершенно незнакомых улицах и вдруг подошел к высокому зданию со словом Questura[82] над крышей. Вот то, что мне нужно, подумал он. Я войду, и будь что будет. Внутри сновали полицейские в форме, по крайней мере здесь не сидели без дела, и, обратившись к одному из них, стоявшему за стеклянной перегородкой, он спросил, говорит ли здесь кто-нибудь по-английски. Полицейский показал на лестницу. Джон поднялся по ней и, войдя в правую дверь, увидел сидящую пару, в которой с облегчением признал своих соотечественников, туристов, очевидно мужа и жену, попавших в затруднительное положение.
— Входите и садитесь, — сказал мужчина. — Мы ждем уже целых полчаса, а им и дела нет. Что за страна! Дома все было бы иначе.
Джон взял предложенную ему сигарету и сел рядом с ними.
— Что с вами произошло?
— У моей жены стащили сумку в одном из этих магазинов на Мерчерии, — сказал мужчина. — Она на секунду поставила ее, чтобы на что-то взглянуть, и, просто не верится, ее тут же как не было. Я говорю, что это мелкий воришка, а она утверждает, что девушка за прилавком. Эти итальяшки все одним миром мазаны. Как бы то ни было, я уверен, что назад мы ее не получим. А что потеряли вы?
— Чемодан украли, — поспешно ответил Джон. — А в нем важные бумаги.
Разве мог он сказать, что потерял жену?
Мужчина сочувственно кивнул.
— Я же сказал, все итальяшки одним миром мазаны. Старик Муссо знал, как с ними обращаться. Нынче кругом слишком много коммунистов. Беда в том, что они не очень-то хотят утруждать себя нашими неприятностями, сейчас они все заняты этим убийцей. Все брошены на его поиски.
— Убийцей? Каким убийцей? — спросил Джон.
— Только не говорите мне, что вы ничего не слышали! — Мужчина с нескрываемым удивлением уставился на Джона. — Вся Венеция ни о чем другом не говорит. Это было во всех газетах, по радио, даже в английских газетах. Жуткое дело. Одну женщину на прошлой неделе нашли с перерезанным горлом — тоже туристку, — а сегодня утром обнаружили какого-то старого бедолагу с такой же ножевой раной. Похоже, они считают, что это просто маньяк — для убийства нет никаких видимых причин. Скверно, что такое происходит в Венеции именно в туристический сезон.
— Во время отдыха мы с женой никогда не читаем газет.
— Очень мудро с вашей стороны, — мужчина рассмеялся, — это испортило бы вам отдых, особенно если у вашей жены слабые нервы. Ну да ладно, как бы то ни было, завтра мы уезжаем. Не скажу, чтобы нам этого не хотелось, ведь так, дорогая? — Он обернулся к жене. — Венеция стала гораздо хуже с тех пор, как мы были здесь последний раз. А потеря сумки так и вообще последняя капля, куда уж дальше.
Дверь внутренней комнаты открылась, и старший офицер полиции попросил собеседника Джона и его жену войти.
— Держу пари, мы ничего не добьемся, — прошептал турист, подмигнув Джону, и вместе с женой вошел во внутреннюю комнату.
Дверь за ними закрылась. Джон погасил сигарету и закурил другую. Им овладело странное чувство нереальности. Что он здесь делает, какой в этом смысл? Лоры уже нет в Венеции, она исчезла, возможно навсегда, с этими дьявольскими сестрами. Ее след никогда не отыщется. И подобно тому, как они вдвоем придумали фантастическую историю про близнецов, когда впервые увидели их в Торчелло, вымысел с устрашающей логичностью обретет основание в реальном факте: эти женщины были переодетыми мошенниками, мужчинами с преступными намерениями, которые завлекали слишком доверчивых и простодушных и обрекали их на страшную участь. Возможно, это и были те самые убийцы, которых разыскивает полиция. Кто заподозрит двух пожилых, респектабельного вида женщин, живущих в каком-нибудь второразрядном пансионате или отеле? Он, не докурив, погасил сигарету.
Да, подумал он, так и начинается паранойя. Так люди и сходят с ума. Он бросил взгляд на часы. Половина седьмого. Лучше отказаться, отказаться от бесполезных поисков здесь, в полицейском управлении, и сделать то единственное, что остается в пределах здравого смысла. Вернуться в отель, позвонить в приготовительную школу в Англии и узнать последние новости о Джонни. Он ни разу не вспомнил про бедного Джонни, с тех пор как увидел Лору на vaporetto.
Слишком поздно. Дверь внутренней комнаты открылась, и из нее вышла супружеская пара.
— Обычная дешевая трескотня, — вполголоса сказал Джону муж. — Они сделают все, что смогут. Надежды мало. В Венеции так много иностранцев и все они воры! Все местные безупречны. Им невыгодно обворовывать посетителей. Ну, желаю, чтобы вам больше повезло.
Он кивнул, его жена улыбнулась, слегка поклонилась, и они ушли. Джон проследовал за полицейским офицером во внутреннюю комнату.
Начались формальности. Имя, адрес, паспорт. Длительность пребывания в Венеции и прочее, и прочее. Затем вопросы, и Джон, чувствуя, как лоб его покрывается испариной, пустился в бесконечное повествование. Первая случайная встреча с сестрами, встреча в ресторане, внушаемость Лоры в связи со смертью их ребенка, телеграмма о Джонни, решение вылететь чартерным рейсом, ее отъезд и внезапное необъяснимое возвращение. Когда он закончил, то чувствовал себя таким изможденным, как если бы после приступа лихорадки проехал на машине несколько сотен миль без остановки. Опрашивавший его полицейский говорил на отличном английском с сильным итальянским акцентом.
— Вы говорите, — начал он, — она еще не оправилась от потрясения. Это как-нибудь проявлялось во время вашего пребывания здесь, в Венеции?
— Ну да, — ответил Джон, — она действительно была очень больна. Отдых, казалось, не шел ей на пользу. Ее настроение изменилось лишь вчера, когда мы встретили в Торчелло этих двух женщин. Напряжение прошло. Полагаю, она была готова ухватиться за любую соломинку, и вера в то, что наша маленькая девочка смотрит на нее, так или иначе вернула ее в нормальное состояние.
— Что было бы вполне естественно в таких обстоятельствах, — сказал полицейский. — Но я не сомневаюсь, что телеграмма была новым потрясением для вас обоих?
— Да, действительно. Поэтому мы и решили вернуться домой.
— Никаких споров? Расхождений во мнениях?
— Никаких. Мы во всем были абсолютно согласны. Я жалел только о том, что
