— Я такая же метафора, как и вы сами, сэр Гуррикан; но я скажу вам, кто вы, вы — петушиный адмирал, собака, лежащая на сене, которая позавидовала моему бедному коту, потому только, что… не скажу почему. Да, сэр Гуррикан, такой старый хрен, как вы, готовы целый день стоять у окошка и кланяться всякой молоденькой женщине, проходящей мимо; вы должны стыдиться самого себя. И после всего этого идете в воскресенье в церковь и тоже поете: «Милосердный Боже, помилуй нас».
Между тем ключница, подбоченившись, приближалась к адмиралу, и, наконец, они почти дотрагивались носами; все готово было к абордажу. Адмирал, боясь, что она не ограничится одним вокальным концертом, но станет бить такт кулаками, счел за лучшее занять выгодную позицию; и потому, отступивши проворно два шага назад, вскочил на софу; левая его сторона защищена была фортепиано, правая — столом, на котором стояла вся чайная посуда, неубранная после нашего завтрака, в тылу была стена, а непобедимость переднего фаса зависела от личной его храбрости. С этой командующей возвышенности он прямо смотрел на ключницу; ее нос доставал только часов ее противника, и по мере того, как баронет чувствовал безопасность своей позиции, гнев его увеличивался. Будучи долгое время производителем дел в знаменитых университетах Пойнстрита и Блютоуна, равно как и членом Барбикана и Норт-Корнера, он совершенно знал классический их диалект и в состоянии был поддержать честь должности, которую он отправлял. Сама хозяйка нисколько не уступала ему в этом. Хотя она не получила ученой степени, но ее язык от беспрестанного движения приобрел такую быстроту, какую только природа может позволить.
Приличие удерживает меня от воспроизведения красноречия, сопровождавшего эту сцену, в продолжение которой ключница доказала нам, что она была гораздо сведущее в военно-переговорных делах, нежели мы полагали.
Самое упорное сражение продолжалось полчаса; наконец, обе стороны должны были прекратить его за недостатком дыхания и, следовательно, военных снарядов. Это производило постепенное уменьшение стрельбы и раз лучение кораблей. Адмирал, подобно лорду Гоу 1-го июня, сохранил свое место, хотя сам потерпел очень много; хозяйка, подобно Монтегю, спустилась для соединения с своими союзниками. При расставании, они поменялись между собой еще несколькими рикошетными выстрелами. Мистрисс Маргарита почти на каждой ступеньке лестницы приводила к ветру и посылала залпы, пока оба они не сделались вне выстрелов; отдаленный шум ворчанья был все еще слышен, и адмирал заключил его пожеланием, чтобы она отправилась, но куда, слово завязло у него между зубами.
— Адмирал, — сказал я, — не правду ли говорил я, что налетит шквал?
— Шквал! Да, черт ее дери, — утирая лицо, говорил он, — откуда взялась такая прыть у этой старой ведьмы! Какая пена у рта. Она даже вымочила мои брюки. Кто бы подумал, что такая старая, вечно ворчащая… имеет такие длинные когти! Но клянусь, я заставлю ее припомнить это!
Несмотря не угрозы адмирала, военные действия с того дня прекратились. Петушиный адмирал нашел себя в необходимости положить оружие, потому что в это дело вмешалось покровительство, отклонившее его от мщения. Мистрисс Желлибаг была верная служанка, и хозяину нашему не хотелось, чтобы она получила какую-нибудь неприятность, и чтобы дом его сделался поприщем подобных споров; а потому, как ни был адмирал тяжел на развязывание кошелька, он оказался в необходимости сделать этот шаг. Дело кончилось дружески, и кот, в награду за свои страдания, был произведен в баронеты, и после всегда назывался сэр Гуррикан Гумбук.
Эта распря заняла почти все утро, и потому не ранее как около первого часу сэр Гуррикан мог опять обратиться ко мне.
— Ну, молодой человек, не забывай приглашения; ты знаешь, что сегодня я должен представить тебя моим хорошеньким кузинам; тебе надобно остерегаться дяди; он довольно щекотливый старик, очень много читал и считает Америку первейшею и величайшею страною в свете.
Мы отправились к жилищу прекрасных незнакомок, которые, как уверял меня адмирал, прибыли в Галифакс более из любопытства, под надзором дяди и тетки. Мы постучали в дверь, и адмирал спросил: дома ли мистрисс М'Флин. Слуга отвечал нам, что дома, и спросил наши имена.
— Вице-адмирал, сэр Гуррикан Гумбук и мистер Мильдмей, — сказал я.
Дверь гостиной отворилась, и человек произнес имена наши весьма правильно. Мы вошли. Высокая, важно глядевшая, пожилая женщина приняла нас, мужественно стоя на средние комнаты; девушки сидел за работой.
— Как вы поживаете, любезная мистрисс М'Флин? — спросил адмирал. — Я очень рад видеть вас и ваших прекрасных племянниц, особенно интересных сегодня.
Дама поклонилась за комплимент, но к вежливости она, казалось, была не так-то способна.
— Позвольте мне рекомендовать вам моего знакомого, мистера Мильдмея, прекрасного молодого человека. Барышни, берегите сердца ваши, он большой плут, уверяю вас. Не смотрите, что он так сладко вам улыбается.
Г-жа М'Флин опять поклонилась мне, сказала, что ей очень приятно познакомиться со мной, и спросила меня, как давно я в этих местах.
Я отвечал ей, что только на днях возвратился из крейсерства, но что Галифакс мне был знаком прежде.
— Я замечаю, молодой человек, что вы как-то не смелы, — сказал адмирал, взявши меня за руку. — Я хочу познакомить вас с моими милыми кузинами. Это, сударь, девица М'Флин, имя ее Деливранс. Она молодая девушка, и красота ее есть наименьшая ее рекомендация.
— Весьма двусмысленный комплимент, — подумал я.
— Это, сударь, мисс Жемима, это мисс Тамперанс, это мисс Дебора. Теперь, когда вы узнали их имена, и они узнали ваше, я надеюсь, что вы постараетесь сделать себя полезным и приятным.
«Весьма приятная забота, — подумал я сам себе, — как будто у меня не полные уже их руки. « Однако никогда не затрудняясь в отыскании разговора с хорошенькими личиками, я начал с Жемимы. Все они были очень недурны собой, но она была всех милее; впрочем, я замечал у них какую-то грубость, убеждавшую меня, что они не принадлежали к филадельфскому хорошему обществу. Ответы на все мои вопросы были скоры, резки и делались каким-то чванным тоном. Хотя они говорили по-английски, но их выражения обнаруживали не совсем хороший английский язык.
— Вы приехали в британские владения через Соединенные Штаты, — спросил я, — или прибыли морем?
— О, нет, не морем, — вскричали девушки все вдруг, — что за охота быть схваченным каким-нибудь морским чудовищем.
Я спросил их видели ли они когда-нибудь английское военное судно, и не угодно ли им приехать на наш фрегат? На это все они вскрикнули в один миг:
